ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава

Они одни в опустевшей столовой. Стулья отодвинуты от заставленных запятанными тарелками столов, скатерти пестрят соусными пятнами и хлебными крошками. Дверь в коридор приоткрыта.

Сфинкс, раскачивается, откинувшись на спинку стула.

— Усвой, Курильщик, — гласит он, стараясь не глядеть в раскрасневшееся лицо собеседника. — То, что тебе ничего не означает, для кого-либо ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава — все. Почему ты не можешь в это поверить?

— Так как это некорректно! — чуть ли не орет Курильщик. — Вы очень умные, чтоб жить, закрыв глаза! Чтоб веровать, что с этого строения все начинается и им завершается!

В просвете кухонной двери возникает старая дама и глядит на их, поджав губки.

Сфинкс перестает раскачиваться на ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава стуле, придвигается совместно с ним к столу и аккуратненько опускает зажатый в зубах окурок на край тарелки.

— Это вопрос свободы, — гласит он. — О которой можно спорить нескончаемо с перерывами на чай, сон и празднование юбилеев. Ты к этому готов? Вот скажи, например, кто свободнее — бегущий по ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава саванне слон либо тля, сидячая на листе все равно какого растения?

Курильщик не отрывает взор от дотлевающего на тарелке окурка.

— Дурной пример. Оба не владеют разумом. Мы говорим о людях.

— Это слон-то не обладает? — удивляется Сфинкс. — Хорошо. Пусть так. Оставим животный мир. Можешь, кстати, загасить мою сигарету, если она так ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава тебя нервирует. Возьмем заключенного и президента…

Курильщик морщится:

— Не нужно! Умоляю, только не доказывай мне, что арестант более свободен. Это все слова. Если для тебя охото отождествлять себя с правонарушителем либо с тлей…

— Я просто пробую разъяснить… — Сфинкс глядит через плечо Курильщика на кухонную дверь, из которой только-только ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава вышла посудомойка, решительно толкающая впереди себя столик на колесах. — Но, кажется, я напрасно сотрясаю воздух. Ты меня не слушаешь. Каждый сам выбирает для себя Дом. Мы делаем его увлекательным либо кислым, а позже уже он меняет нас. Ты можешь согласиться со мной, а можешь не соглашаться. Это тоже будет в ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава собственном роде выбор.

— Ничего я не выбирал! — возмущается Курильщик. — Все избрали за меня. Еще до того, как я сюда попал! Избрали группу, а означает, сделали меня Фазаном. Моего согласия никто не спрашивал! Попади я во вторую, был должен бы приноравливаться к Крысам. К их дурацкому стилю, который ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава они для себя избрали до меня и без меня. Это ты называешь свободой?

— Ты же так и не смог стать солидным Фазаном.

— Но я пробовал!

— Если б пробовал — стал бы. Ты просто не возжелал. И сделал собственный выбор.

— Меж иным, это и твоя вина, что я им не стал! — вспыльчиво восклицает ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава Курильщик. — Это ты разладил мне репутацию.

Сфинкс смеется:

— И ты жалеешь?

— Нет, но… — Курильщик случаем макает локоть в тарелку с остатками обеда и брезгливо от нее отстраняется. — Я не жалею. Но не для тебя после всего этого рассуждать о свободе выбора, — непонятно кончает он, вытирая рукав ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава салфеткой.

Сфинкс с энтузиазмом следит за ним.

— Слушай. На данный момент ты не в первой и не во 2-ой. Что все-таки тебя так истязает? Какую роль вынуждаем играть тебя мы?

— Быть схожим на вас!

— Разве мы так похожи друг на друга?

Курильщик отбрасывает смятую салфетку.

— Ты даже не замечаешь! Даже ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава не ощущаешь, как вы похожи. От этого просто жуть берет!

Сфинкс глядит на него с саркастическим удивлением.

— Мы похожи? Ну не скажи. Я вот считаю, что меж мной и Черным не много общего. Так не достаточно, что мы фактически не в состоянии разговаривать. Еще я чувствую, что ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава ты почему-либо решил перенять его взоры на все, что нас окружает. Так что сейчас мне тяжело разговаривать и с тобой.

Курильщик улыбается:

— Понятно. Выговор за общение с белоснежной вороной, так?

— Кто это белоснежная ворона? — изумляется Сфинкс. — Уж не Темный ли?

— Он самый. Тот, кто не делит ваших взглядов. Ненужный ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава элемент.

Сфинкс забавно хохочет.

— Темный? Не смеши меня, Курильщик! Если он в чем либо и расползается с большинством, так исключительно в вопросе собственного статуса.

— С ним всегда можно побеседовать о внешности, — возражает Курильщик. — А больше ни с кем.

— Ну да, — соглашается Сфинкс. — Нужна же ему какая-нибудь фишка. Лучше ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава такая, чтоб действовала на нервишки окружающим. Но ты не обольщайся. Он тут с 6 лет. Внешность для него — такое же абстрактное понятие, как для Слепого. Он знает ее только по книжкам и фильмам.

— Но он ее не опасается.

— Он сам для тебя произнес?

Сфинкс встает.

— Хватит. Закончим этот разговор. Если б ты ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава так не зацикливался на том, что тебя никто не соображает, может, у тебя хватило бы сил осознать других. Если б ты гораздо меньше общался с Черным, это пошло бы для тебя на пользу. Если б эта грозная дама не приближалась к нашему столу так непредотвратимо, я ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава бы произнес еще чего-нибудть умное. Если б эта дверь вела не в коридор, то вела бы еще куда-нибудь…

Он подходит к двери, толкает створку плечом и, не оглядываясь, выходит.

Расстроенный Курильщик выезжает следом.

Темный произнес: «Попробуй побеседовать с ним серьезно, и узреешь, как он начнет вилять. Ты с этим ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава просто не сталкивался. Но я-то знаю». В тяжких колебаниях — можно ли считать, что Сфинкс вилял? — Курильщик отыскивает его взором. Но Сфинкс уже растворился посреди тех, кто шел и ехал ему навстречу.

Можно ли считать, что он вилял? Бессонная ночь щиплет веки, выкуренные сигареты скребут гортань.

Сфинкс ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава шагает стремительно. На выходе из вестибюля он останавливается и отыскивает очами белесое пятно на паркете.

Когда-то оно оказалось на виду. Сейчас стерлось. И не заметишь, если не знать, что оно все еще там. Сфинкс прислоняется к стенке.

Лицезрел бы ты, Курильщик, что сотворили они, когда пришло их время. Если б ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава ты это лицезрел, то на весь остаток жизни тут заткнулся бы о внешности, о запертых дверцах и о скорлупках с цыплятами. Если б ты только лицезрел…

— Мальчишка! — окликает Курильщика угрюмая дама в переднике. — Пожалуйста, никогда не кури в столовой. И назови свою фамилию. Я сообщу о твоем ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава поведении директору.

Курильщик оборачивается.

Старуха держит 2-мя пальцами крохотный окурок. Оставленный Сфинксом. Курильщик внимательно глядит на окурок. Она что, специально выжидала, пока я отъеду подальше, чтоб кричать на весь Дом? Боль в голове схватывает клещами.

— Фамилия! — настаивает узенький рот, схожий на щель.

— Раскольников! — орет ей в ответ Курильщик.

Удовлетворенно ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава кивнув, дама прячется в дверцах столовой. Курильщик едет далее, размышляя о том, осмелилась бы она схожим же образом грозить Сфинксу, и почему ничего не было сказано, пока они посиживали там вдвоем.

Проезжая мимо Кофейника, где посиживают цепенеющие в клубах дыма Логи, он лицезреет Лэри, машущего ему рукою от стойки, и въезжает ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава вовнутрь.

— Чего это вы застряли в столовой? О чем секретничали? — Жеребец колупает в ухе заточенным ногтем мизинца.

— Скажи, Лэри, кто, по-твоему, свободнее: бегущий по саванне слон либо тля, сидячая на листе все равно какого растения?

Лэри чешет грудь под бессчетными гайками и крестами:

— Откуда я знаю, Курильщик? Наверняка, орел ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава, который нужно всем этим делом порхает. А для чего для тебя?

— Соколы не порхают, — вмешивается Пузырь из третьей. — Они парят. Бороздят небо. Имеют его по-всякому.

— Сам дурачина, — огрызается Лэри. — Не знаешь — не гласи. Это корабли бороздят моря. И плуги землю.

Логи в темных жилетках дружно вздыхают.

Курильщик ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава едет по коридору. Лицезреет плакат в траурной рамке: «Помянем Ара Гуля, нашего почившего брата. Вечер памяти усопшего. Кл. комната № 1. Стихи, песни, посвящения. Всех, кто его знал и обожал, просим явиться в 1-ю 28 числа в 18:00».

Перед Курильщиком появляется мучнисто-белое лицо с лошадиными зубами и занудный глас, тянущий нескончаемую фразу ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава о вреде курения и о болезнях, возникающих в связи с этой вредной привычкой. Всех, кто знал и обожал… А кто знал и не мог терпеть?

Из-за плаката выглядывает тупорылое лицо Фазана Нуфа.

— Ты приходи, — гласит он. — Тебя приглашаем раздельно.

Нуф держит плакат за древесные ручки. Плакат ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава на картонной базе очень тяжел для него, но он горд данным ему поручением и светится от счастья.

— Приглашаем, как человека, который его знал. Хотя ты сейчас и из другой группы. Можешь сказать о нем речь. Приходи.

— А может, все-же, «приезжай»? — не удерживается Курильщик.

Лицо Нуфа злостно сморщивается.

— Ну и отвратительный же ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава ты тип. Не напрасно тебя поперли…

Он вскрикивает и роняет плакат. Нагибается и, подхватив его за край, стремительно отъезжает. Плакат стучит по паркету болтающимся древком.

Курильщик вдумчиво рассматривает собственный кулак. На костяшках розовая ссадина. Он облизывает ее.

К чему пробует привлечь внимание обсуждаемый? К собственной обуви ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава, казалось бы… афиширует собственный недочет, тычет им в глаза окружающим. Этим он вроде бы подчеркивает нашу общую неудачу… Курильщик начинает смеяться. Очень тихо. Кругом одни пятнышки, тля покрывает листья, все листья в тле, листья, деревья, леса… Он смеется. Едет далее. Приходи. На чем? Приди на колесах, но не упоминай ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава об этом…

«Послание», — предупреждает стенка. Курильщик останавливается его прочитать.

Мальчишки, НЕ Веруйте, ЧТО В РАЮ НЕТ ДЕРЕВЬЕВ И ШИШЕК. НЕ Веруйте, ЧТО ТАМ ОДНИ ОБЛАКА. Веруйте МНЕ. ВЕДЬ Я Древняя ПТИЦА. И МОЛОЧНЫЕ ЗУБЫ СМЕНИЛА Издавна. ТАК Издавна, ЧТО УЖЕ И НЕ ПОМНЮ ИХ ЗАПАХ.

На уровне мыслей с вами всегда. Ваш ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава Папа Стервятник

Деревья, шишки… Древняя Птица с зубами — это больше похоже на птеродактиля!

В спальню Курильщик въезжает, истерично хохоча.

— Какой это к черту лист! — орет он Сфинксу. — Это даже не саванна! Тля, слоны и зубастые птеродактили! В какой таковой саванне их совместно встретишь?

Сфинкс глядит удивленно. Курильщика вытаскивают ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава из коляски и кладут на кровать. Он смеется все тише, позже просто лежит, рассматривая потолок. Ему на лоб плюхается влажная тряпка. Пахнущая кофейными лужицами. До меня ей, наверняка, вытерли стол.

— Что с тобой, Курильщик?

Он молчит, нюхая тряпку.

— У него осенняя депрессия. Пройдет.

— Либо не пройдет.

— Тоска по ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава дому, — вздыхает Шакал. — По родильным стенкам. Хотя я, кажется, ошибочно выражаюсь.

— Понял, что он отброс общества, — широкомысленно говорит Горбач. — Это было как удар молнии, озаривший всю его жизнь. Бац — и его подкосило.

— Вы нарочно так себя ведете? — спрашивает Курильщик. — Чтоб меня стошнило?

Тряпка сползает ему на нос.

Слепой тренькает на гитаре ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава, свесив волосы на струны.

— Мальчишки, не веруйте, что в раю… — дружно затягивают Табаки со Сфинксом.

— Нет деревьев и шишек! — хрустально взлетает к потолку глас Горбача.

— Не вееерьтеее!..

Курильщик зажмуривается.

Кровать прогибается под тяжестью опустившегося рядом Темного. Он краснее обыденного и тяжело дышит. Он опьянен. Курильщика это нервирует.

— Ну ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава, что, я был прав? — спрашивает Темный.

Курильщик садится.

— Не знаю, — гласит он. — Ничего не знаю.

— Прав в чем? — интересуется Табаки. — Кто и в чем был прав?

Темный глядит на Сфинкса.

— Спорим, вы гласили длительно, но он так ничего и не произнес. Он это умеет. Может болтать часами, а позже не вспомнишь ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава о чем, хоть убей.

Курильщик снова ложится. Он уповает, что если лежать бездвижно, голова не станет болеть. К нему подходит Горбач и трясет огромным вязаным носком в полоску.

— Эй, Курильщик, тут будут новогодние подарки. Что бы ты желал? Нужно обусловиться с этим заблаговременно, может, придется делать ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава заказ Летунам.

— Ходячие ноги, — отвечает за Курильщика Темный. — Влезет в твой торжественный мешок то, что ему по-настоящему необходимо?

Горбач хмуро моргает:

— Нет, — гласит он. — Это не влезет, — и отходит.

Курильщик чувствует неловкость. Все глядят на их с Черным. Не осуждающе, а быстрее утомилось, будто бы они до погибели ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава всем надоели. Оба. И хотя Темный только-только сделал то же самое, что он сам некоторое время назад сделал с Нуфом, Курильщику становится неудобно и охото как-то от этого отмежеваться.

— Не нужно, Темный, — просит Курильщик.

— Плевал я на все эти заморочки, — гласит Темный. По тону ощущается, что он ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава завелся. — На все эти табу. Об этом нельзя, о том нельзя… Я буду гласить, о чем захочу, ясно? Это последний год для страусов с упрятанной в песок башкой. Им осталось держать ее там каких-либо 6 месяцев, но ты взгляни, Курильщик, ты только взгляни, как они обсираются, когда кто-то осмеливается ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава об этом заговорить!

Гробовая тишь после слов Темного стращает Курильщика, да и вызывает в нем внезапное злорадство.

Горбач комкает полосатый носок, и лицо его медлительно заливает краска.

Табаки в радужном балахоне застыл столбиком, за щекой — непроглоченный кусочек.

Слепой — пальцы на струнах гитары, сами, как струны — лица не видно…

Сфинкс на спинке ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава кровати, как на нашесте, с закрытыми очами…

— Тот о цыплятах, этот о страусах, — бурчит Сфинкс, не открывая глаз. — Даже метафоры однообразные.

— Заткнись, пожалуйста, — гласит Темный, тяжело дыша. — Не делай вид, что не обоссался. Ты таковой же, как они!

— Да уж не как ты, слава богу, — вздыхает Сфинкс. — Знаешь ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава что, если ты окончил давить нам на психику…

— Ну нет, — пьяно ухмыляется Темный. — Я к тому же не начинал. Это было так… вступление. Желал дать Курильщику на вас полюбоваться. Как вы… — приступ беззвучного хохота мешает ему гласить, — как вы все дружно сделали стойку, а? С разума сойти ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава!..

Он вытирает выступившие на очах слезы.

— Что ты пил, Темный? — с страхом спрашивает Горбач. — Ты как себя вообщем ощущаешь?

Табаки делает конвульсивные глотательные движения, пытаясь совладать с застрявшим в горле кусочком булки.

— Отлично! — Темный вскакивает, показывая широкую ухмылку. — Я отлично себя чувствую!

Курильщик малость отодвигается. Темный хватает его за ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава плечо и, обдавая запахом перегара, звучно шепчет в ухо:

— Ты лицезрел? Нет, скажи, ты их лицезрел?

— Лицезрел, лицезрел, — морщится Курильщик. Хватка у Темного стальная. — Я все лицезрел, Темный. Успокойся, пожалуйста.

— Лицезрел, да? — встряхивает его Темный. — Ты это запомни! Мы еще ими полюбуемся в денек выпуска. Вот когда можно будет сдохнуть ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава со смеху!

Курильщику не до хохота. Он вскрикивает, когда Темный увеличивает хватку и, шипя от боли, пробует разжать его пальцы.

— Отпусти, Темный! Пожалуйста!

Темный отпускает его, и Курильщик со вздохом облегчения валится на спину.

— Хорошо, что там выпуск! В внешности я бы желал их повстречать, вот где! Хоть ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава несколько минут полюбоваться. Так как я их там для себя не представляю, не выходит у меня, понимаешь? Пробую представить — и не могу.

Темный стоит зажмурившись.

— Может, я перевел бы кого-нибудь через дорогу, — бурчит он.

Слепой, угадав в мечтах Темного себя, усмехается. Горбач крутит пальцем у виска.

— Придержал бы свою собаку ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава, если б она на кого-либо из их накинулась…

Табаки, совладав в конце концов с застрявшей в горле булочкой, разражается возмущенным визгом:

— Что еще за собака? Какая-такая собака? Откуда она взялась? Не много того, что ты шляешься кое-где в внешности, выискивая бывших состайников, и перетаскиваешь их с тротуара ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава на тротуар, так у тебя при всем этом еще какая-то собака! Она что, натаскана нас искать? Науськанная, да? Даешь ей понюхать заныканные у нас носки, а позже говоришь: «Фас, моя крошка»? Этой поганой, поганой…

— Бультерьерихе, — шепотом дает подсказку ему Сфинкс.

— Да! Этой бультерьерихе, этой охотнице за черепами ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава! Этой отвратительной твари! Дерьмо какое!

— Уймись, Табаки, — смеется Слепой. — Он же произнес, что придержит ее. Меня вот грозят перетащить через дорогу, не спросив согласия, — я и то не жалуюсь. Хотя, может, у меня все имущество на этой стороне остается. И мисочка для подаяния, и табличка «Подайте бедному слепому».

— Придержит ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава? — с пылающими очами выкрикивает Табаки. — Придержит? Ха! Да этих булей нипочем не удержать, если им что втемяшилось в их тупую башку. Они же невменяемые! А эта еще будет специально натасканная, представляете?

— Но ведь и Темный у нас не слабак, согласись, — качает головой Сфинкс. — К тому же это ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава будет его псина, его удовлетворенность и сладкая девченка. Они будут вкупе охотиться, вкупе завтракать…

— Заткнитесь, придурки! — орет Темный. — Шуты гороховые!

— Так и вижу, как они ходят по утрам. Он — в сероватом пальто в клетку и она — отрада холостяка — в сероватой попонке. У него в кулаке старенькый носок Слепого… в ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава пакетике, чтоб запах не выветрился… они вышли на каждодневную охоту…

— Заткнись! Да вы уже обоссались на самом-то деле!

— Еще бы не обоссались, — хмурится Сфинкс. — Мы просто в страхе, ты уж поверь. От 1-го вида твоей собаки…

— Этой безбожной уродины, — встревает Табаки.

— В особенности, когда ее не видишь, — не отстает ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава Слепой.

— Эти ее кривые ноги…

— И пиратский прищур…

— И ошейник с шипами… Ой-ой-ой!

— И сероватая попонка!

— Оставьте мою собаку в покое!

Крик Темного утопает в общем смехе. Сфинкс сползает со спинки кровати и валится на пол.

— Идиоты! Кретины!

Темный встряхивает общую кровать, с рычанием переворачивает ее и, путаясь в ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава собственных ногах, выбегает из спальни.

— Шизофреники! Ничтожные ублюдки! — доносится из прихожей. Что-то с грохотом падает, отмечая линию движения его бегства.

— Швабра и ведро с грязной водой, — шепчет Македонский, заботливо выуживая Курильщика из-под матраса.

Сфинкс раскидывает ногой одеяла и переворачивает подушки:

— Если он убил магнитофон, пусть ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава лучше не ворачивается. Я его самого прикончу.

— Как он нас из-за этой ублюдочной собаки! — отрадно кричит Табаки, ползая посреди осколков. — Чуток всех не раздавил! Вот это сила! Вот что я называю — гордый владелец!

Курильщик держится за голову, с удивлением отмечая, что она отчего-то закончила болеть. Он тоже ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава не сдержал хохот, и сейчас ему не по для себя. Будто бы этим он кинул Темного. Одинокого, взбешенного Темного, которого так профессионально довели. Любопытно, увидел ли он, что Курильщик тоже хохотал?

Горбач и Македонский переворачивают кровать на место и принимаются собирать вещи.

— А вообще-то… — вдумчиво гласит Горбач, — вообще-то ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава бультерьеры очень мужественные и преданные животные.

— Кто же спорит? — спрашивает Слепой.

Горбач пожимает плечами:

— Не знаю. Мне как-то показалось, что вы их недолюбливаете.

Табаки разражается счастливым кудахтаньем.

Магнитофон кричит в полную громкость, и Слепой поспешно приглушает звук.

— Уцелел. Подфартило Черному.

Сфинкс передергивает плечами, чтоб пиджак сел верно. На щеке ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава его налипли чаинки, ворот рубахи стал карим.

Курильщик ощупывает шишку на лбу. Должно быть, от нее и прошла боль в голове.

— Кстати, а с чего вы взяли, что снаружи у Темного будет непременно бультерьер? — спрашивает он Сфинкса.

ДОМ
Интермедия

В Доме было несколько мест, где Кузнечик обожал скрываться. Одним их ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава их был двор после пришествия мглы. В местах, где ему «думалось». Для того они и существовали, особые места, чтоб в их можно было скрываться — исчезая для других — и мыслить. Странноватым образом места оказывали влияние на «думанье».

Двор отдалял от Дома, позволяя посмотреть на него со стороны, чужими ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава очами. Время от времени ему казалось, что это улей. Время от времени Дом преобразовывался в игрушку. Картонный, раскрашенный ящик со съемной крышей. Все как истинное — и фигуры снутри, и мебель, и самые маленькие предметы — но всегда можно заглянуть под крышку и выяснить, кто куда переместился. Это игра.

Он играл в ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава эту игру — и в другие, для которых существовали свои «думательные» места. За спинкой огромного дивана в холле, где пахло пылью и где ее клочья, похожие на сероватые тряпки, разлетались от дыхания и просто если пошевелиться. Там было сердечко Дома. Через него простукивали шаги и проплывали голоса проходивших ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава, там не было отчужденности и мыслей со стороны, только свои мысли и свои игры, как у сидячего в животике Гиганта, когда слышишь бурчание, стук большущего сердца и сотрясаешься от его кашля. Животик Гиганта, черный кинотеатр и — немножко — Слепой, так как место принуждало слушать неслышные шорохи, угадывать дискуссии по клочкам, а людей ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава — по шагам, все в полудреме «думанья», а мысли, приходившие тут, были тягучими, прозрачными мыслями-невидимками — самыми необычными из посещавших его. Чтоб выйти из этой игры, он ложился на пол. Было надо лечь, почувствовать под собой прохладный паркет и прохладную кожу диванной спинки; побыв никем, растворенным в пространстве, вновь стать собой ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава, возвратить свое тело и мир вокруг.

Он растягивал ноги со странноватым чувством их длины, силы и спрятанных в их пружин. Сила была всюду, но больше всего — в нем самом, и он удивлялся только тому, что она не разрывает его на кусочки, так как ей не полагалось ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава умещаться в небольшом теле меж стенкой и спинкой дивана. Ей полагалось летать ураганным смерчем, закручиваться спиралью, сметать лампочки с потолка и сворачивать в жгуты ковровые дорожки. Кузнечик, прятавшийся в животике Гиганта, вдруг сам становился Гигантом. Позже это уходило, таяло, как в конце концов таяли все игры, но, выбравшись из-под дивана ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава, он еще длительно ощущал себя легким, как пух, небольшим и узким. Он был Гигант, превратившийся в мышь, а исполинская сила, уменьшившаяся до размеров орешка, скрывалась в ничтожный замшевый комок, висевший у него на шейке.

Сила была похожа на обширного джинна, смерчем просочившегося в крохотную бутылку. Эту игру он обожал больше ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава всех. Она пахла амулетом, Седоватым и его комнатой. Все его потаенные игры выросли из комнаты Седоватого, из его заданий, которые кормили амулет Кузнечика, как рука Седоватого кормила треугольных рыбок в зеленоватом аквариуме. Он играл в «думальные места», в «гляделки» и в «ловилки» — и все эти игры вышли ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава из комнаты Седоватого, они все были, как корм-порошок треугольных рыбок, прозрачными и неприметными.

«Гляделки», когда он просто смотрел. Стараясь узреть больше, чем лицезреют занятые собой и своими делами люди. Оказалось, что люди замечают не так много, если не приглядываются специально. Если им это не надо. Играя в «гляделки ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава», было надо глядеть не только лишь на кого-либо, с кем говоришь, но на все, что в это время творится вокруг, сколько узреешь, не поворачивая головы и не бегая очами по сторонам. Кто где стоит, посиживает и что делает. Где что находится. Что на собственном месте, а что передвинуто ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава либо пропало. Игра была скучноватой как задание, и увлекательной, если играть в нее. Из-за нее болели глаза, а сны наполнялись скачущими вспышками. Но он стал замечать почти все, чего не замечал ранее. Войдя в комнату, лицезрел пятна, вмятины на подушках, и передвинутые предметы, следы того, что происходило в его ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава отсутствие. И он знал: если играть в эту игру длительно, научишься угадывать каждого, оставившего таковой след, как Слепой различал их по дыханию и по запахам, Слепой, с рожденья игравший в «слушалку» и в «запоминалку» — две из 4 доступных ему игр-невидимок.

Кузнечик ожидал. Один денек из 7 принадлежал Седоватому. Вечерами, в ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава деньки кинофильмов, он творил в полутемной комнате свое чудо с сигаретным дымом и со словами — усталый, раздражительный старшеклассник в ветхом халатике, красноглазый чернокнижник, знавший потаенны невидимых игр. Кузнечик подходил к двери, читал, как заклинания, написанные на ней слова: «Не стучать. Не входить». Стучал и заходил. И оказывался в душноватой ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава, прокуренной пещере, где в мгле скрывались Сиреневый Грызун и Кусливая Собака, где кто-то бурчал: «Весна — ужасное время перемен…», где в свете настольной лампы струился дым, а Седоватый Чернокнижник гласил: «Ну вот и ты». И опускал амулеты от сглаза в винные лужицы. Амулеты смотрели через вино, рыбьи глаза — через ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава стекло аквариума, спина Кузнечика покрывалась мурашками, и страшнее и прекраснее этого не было ничего на свете.

Спустя несколько часов ему, засыпавшему в кровати, чудилось, что снутри него живет что-то острое, что-то с каждым приходом к Седоватому делающееся острее, будто бы Седоватый затачивал это что-то ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава магическим точильным камнем.

Кузнечик и Горбач смотрели на собак. Горбач отряхивал куртку от грязищи и снега. Собаки обнюхивали землю и друг дружку, а самые нетерпеливые уже убежали в другие места, где тоже могло найтись что-то съедобное.

— Им не достаточно, — произнес Горбач. — Естественно, им этого не много.

— Но это ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава их подкрепляет, — заверил его Кузнечик, — так что они могут находить другую пищу.

Они отошли от сетки. С капюшонами, надвинутыми на лбы, хлюпая по грязищи ботинками, они брели через слякотный двор. Там, где снег стаял, проступали белоснежные полосы колец. Летом они отмечали спортивную площадку. Горбач подошел к машине 1-го из учителей, которую ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава поленились поставить в гараж, и поскреб пальцем лед на капоте.

— Дешевка, — произнес он. — Эта машина.

Кузнечику нравились старенькые машины, и он ничего не ответил. Наклонился поглядеть, есть ли под днищем сосули, но сосулек не было. Они побрели к крыльцу.

— Знаешь, мне как-то расслабленно сейчас, когда я ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава их покормил, — произнес Горбач. — Всегда про их думаю — и нехорошо. Как покормлю, проходит.

— А у меня в очах время от времени темные кошки мерцают, — невпопад произнес Кузнечик. — Шмыгают под кровать либо под дверь. Маленькие такие. Удивительно, правда?

— Это поэтому, что ты «туманно» смотришь. Молвят для тебя, не смотри «туманно». А ты смотришь ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава. Так у тебя и носороги побегут. Как у Кросотки бегает его тень.

— Так больше видно, — вступился Кузнечик за «гляделки». Быстрее по привычке, чем надеясь переубедить Горбача.

Некие задания не удавалось хранить в тайне. «Гляделки» Чумные Дохляки вычислили практически сходу. И невзлюбили. Тяжело поддерживать связный разговор, играя в ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава «гляделки». Как Кузнечик ни старался, у него это пока не выходило.

— Ага, — фыркнул Горбач. — Больше. Естественно. К примеру, больше темных кошек, которых нет!

— А что за тень бегает у Кросотки? — поинтересовался Кузнечик, неудобно меняя тему.

— Его собственная. Но вроде бы жива. Ты его лучше не спрашивай. Он опасается.

Они дошли ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава до крыльца и постучали о ступени башмаками, отряхивая грязь. На перилах посиживала старшеклассница и курила, смотря во двор. Колдунья. Без куртки, в одной водолазке под замшевым жилетом. Кузнечик поздоровался. Горбач тоже поздоровался, на всякий случай скрестив пальцы в кармашке куртки.

Колдунья кивнула. С крыши крыльца капало, и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава капли отскакивали ей на штаны, но она этого не замечала. А может, ей просто нравилось посиживать там, где она посиживала.

— Эй, Кузнечик, — позвала она. — Иди сюда.

Горбач, придерживавший дверь, обернулся. Кузнечик послушливо подошел к Колдунье. Она бросила сигарету.

— А ты иди, — произнесла она Горбачу. — Иди. Он скоро придет.

Горбач ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава топтался около двери, угрюмо смотря на Кузнечика из-под капюшона. Кузнечик кивнул ему:

— Иди. Ты весь влажный.

Горбач вздохнул. Потянул дверь и вошел в нее, пятясь, не отрывая глаз от Кузнечика, будто бы предлагал ему передумать, пока не поздно. Кузнечик подождал, пока он уйдет, и оборотился к Колдунье. Ему не было ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава жутко. Колдунья была самой прекрасной женщиной в Доме и к тому же — его крестной мамой. Жутко не было, но под ее пристальным взором сделалось некомфортно.

— Садись, побеседуем, — произнесла Колдунья.

Он сел рядом на сырые перила, и ее пальцы стянули с него капюшон. Волосы Колдуньи, как блестящий темный ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава шатер, доходили ей до пояса. Она их не собирала и не закалывала. Лицо ее было белоснежным, а глаза такими темными, что радужка сливалась со зрачком. Истинные ведьминские глаза.

— Помнишь меня? — спросила она.

— Ты именовала меня Кузнечиком. Ты — моя крестная.

— Да. Пора нам с тобой познакомиться ближе.

Она избрала странноватое ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава место и время для знакомства. Кузнечику было влажно посиживать на перилах. Влажно и скользко. А Колдунья была одета очень просто для улицы. Будто бы так торопилась познакомиться с ним ближе, что не успела даже набросить куртку. Он свесил одну ногу и уперся носком в доски пола, чтоб не свалиться.

— Ты смелый ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава? — спросила Колдунья.

— Нет, — ответил Кузнечик.

— Жалко, — произнесла она. — Очень жалко.

— Мне тоже, — признался Кузнечик. — А почему вы спрашиваете?

Темные глаза Колдуньи смотрели загадочно.

— Знакомлюсь. И давай на ты, отлично?

Он кивнул.

— Любишь собак? — спросила Колдунья.

— Я люблю Горбача. Он любит собак. Любит подкармливать их. А я — глядеть, как он ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава их кормит. Хотя собак я тоже люблю.

Колдунья подтянула одну ногу на перила и опустила подбородок на колено.

— Ты можешь мне посодействовать, — произнесла она. — Если, естественно, хочешь. Если нет, я не обижусь.

Кузнечику капнуло за ворот, и он поежился.

— Как? — спросил он.

Это имело какое-то отношение к смелости ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава и к собакам. А может, ему так показалось, так как Колдунья о их заговорила.

— Мне нужен кто-то, кто передавал бы мои письма к одному человеку.

Волосы закрывали ее лицо.

— Ты понимаешь?

Он сообразил. Колдунья — из людей Мавра. Письма — кому-то из людей Черепа. Это было понятно, и это ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава было плохо. Небезопасно. Небезопасно для нее, для того, кому предназначались письма, и для того, кто эти письма стал бы ему носить. О таком никто не должен знать. Потому она спросила, смелый ли он, потому во дворе и вечерком, без куртки и без шапки. Наверняка, увидела его из окна и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 16 глава сходу спустилась.


ispolzovaniya-osnovnih-fondov.html
ispolzovannaya-literatura-12.html
ispolzovannie-batarejki-prinimayut-v-tyumenskih-institutah-novaya-obrazovatelnaya-programma-pstgu-pomozhet-detyam-sirotam.html