ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава

— Возвращайся, — произнес он. — Никто не выяснит.

— Почему? — спросил я. — И что взамен?

— Дурачина, — ответил Слепой. И ушел.

Я возвратился. Время идет, мой грех как и раньше на мне. Так будет всегда, пока я живой. Я ничем его не искуплю. Через стенки проходят призраки, но только какой-то из них улыбается ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, демонстрируя клыки. Он на подоконнике, когда я отдергиваю занавеску, он подстерегает меня в душевых кабинках, он лежит в ванне, когда я желаю туда влезть и глядит из-под воды пылающими очами. Я практически привык к нему и больше не срываюсь при встречах. Чтоб не созидать снов, я ложусь позднее и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава встаю ранее, чем до этого, так как в снах он в состоянии сделать со мной все что угодно. Я утомился от него, а он утомился от меня, но избавиться друг от друга мы не можем. Пилюли помогают, но быстро.

С утра я спускаюсь во двор и кормлю собак ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава — тех, что бегают в предрассветные часы на той стороне сетки, в внешности. Они уже знают и ожидают. Половина моего ужина — и они говорят мне о собственной кочевой жизни, а я — о собственной. Они живут в стае, я тоже. Нам есть о чем побеседовать. Я никогда не спрашиваю, знают ли они ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, что такое грех. Но мне кажется, они знают. Время от времени, очень изредка, я творю для их чудеса: заживляю порезы на лапах, наращиваю шерсть на ожогах либо сотворяю фантом Большой Белоснежной Суки, чуть-чуть схожий на северного медведя. Им нравится гонять его повдоль сетки. Позже мы расходимся ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава. Они удирают по своим драчливым делам, я ухожу в Дом. Бывает, в коридоре я встречаю Слепого, который ворачивается с ночной прогулки. Почаще это случается по пути в двор, но время от времени и на оборотном пути. Мне кажется, если выйти посреди ночи, он будет всюду, в млрд обличий, совершенно ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава как мой призрак. Но ночкой я не выхожу, я боюсь мглы.

Я боюсь мглы, боюсь собственных снов, боюсь оставаться один и заходить в пустые помещения. Но больше всего я боюсь попасть в Клеточку один. Если это когда-нибудь случится, я, наверняка, там и останусь. А может, не выдержу, выйду оттуда как ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава-нибудь не по-человечески, и это будет еще ужаснее. Не знаю, буду ли я пылать в аду. Быстрее да, чем нет. Если он все-же существует. Хотя я надеюсь, что это не так.

ТАБАКИ
Денек 3-ий

И катали его, щекотали его,

Натирали виски винегретом,

Тормошили, будили, в себя ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава приводили

Повидлом и хорошим советом.

Льюис Кэррол. Охота на Снарка

Когда я продираю глаза, утро уже стало деньком. Гостей нет, и следов от их тоже. Македонский выметает осколки и окурки. Лэри посиживает понуро, с повязанной полотенцем головой. В очах у меня колючки, в горле — скребучие слюни.

— Эй, — говорю слабеньким голосом. — Который на данный момент ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава час?

Македонский роняет веник и глядит на меня с страхом.

— Помирает, должно быть, — гласит ему Лэри, сокрушенно качая перевязанной башкой.

Мак ахает и выбегает прочь, даже не захлопнув за собой дверь. Напрасно я его так испугал. Можно было просто перечислить все, что у меня болит. И ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава я уже сожалею о сказанном, хотя и приятно вызывать в людях такие бурные эмоции.

— Что все-таки ты, в 1-ый денек Закона? — эгоистично упрекает меня Лэри.

— Дату погибели не выбирают, — говорю я ему.

У наших очень различный подход к исцелению одних и тех же заболеваний, и каждый считает, что ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава его способ самый наилучший. Потому поначалу Горбач усердно давит на моих костях какие-то точки по способу старых китайцев. Позже, по способу Сфинкса, меня запихивают в такую жаркую ванну, что полностью можно свариться живьем, но я молчу, так как у способа Сфинкса два варианта: практически кипяточек и ледяная вода. Меня вытаскивают ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, натягивают на нагое тело свитер, натирают под ним спину кое-чем жгучим, плюс шерстяные носки и шарф, под которым — компресс из спирта.

На этой стадии исцеления я уже не разбираю где чей способ и пробую все с себя содрать, но меня прочно держат, а Слепой достает из ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава каких-либо потаенных припасов банку меда — совершенно небольшую — и торжественно показывает ее мне, будто бы я еще в состоянии на такое реагировать. Далее мне скармливают мед, а запивать его принуждают молоком, и приходится все это вытерпеть, пока я не начинаю расплавляться живьем во всем, что на меня накрутили, потеть молоком и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава кашлять сливками.

Бедный я, признающий только один способ исцеления нездоровых — нежное воззвание.

Сфинкс читает мне вслух отрывки из «Махабхараты», Горбач играет на флейте, Лэри давит в миске лимоны, а Слепой смотрит, чтоб я не выкрутился и не уполз; от всех этих процедур я так устаю, что умудряюсь ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава заснуть прямо в огненно-медовом коконе, и все замечания о палачах и пытальщиках, которыми я собирался повеселить стаю, остаются невысказанными и щекочут меня ночь напролет, проникая в потливые сны.

ТАБАКИ
Денек 4-ый

Снарки в общем безобидны. Но есть посреди их…

(Здесь оратор незначительно смутился.)

Есть и БУДЖУМЫ… Булочник тихо поник

И ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава без эмоций на травку повалился.

Льюис Кэррол. «Охота на Снарка».

Днем от ангины не остается и следа. От меня тоже практически ничего не остается. Одни кости и сладкий сироп. На медосмотре отмечают мой бодренький вид и молочный запах. При упоминании молока начинает тошнить, но Пауки, к счастью, этого не замечают. Для ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава человека, побывавшего под пытками, я выгляжу совершенно хорошо.

Деньки осмотров всегда мало нервные, так как никогда не знаешь, что выкопают в твоем организме въедливые Членистоногие. Когда оказывается, что ничего они в для тебя не нашли, начинаешь беспокоиться за других, а позже весь остаток денька отдыхаешь от волнений ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава. Потому деньки эти тихие. Настороженные, а позже усталые.

Профильтрованный через восемь кабинетов и кучу Пауков, все еще в центре общего внимания как самое слабенькое звено в стайной цепочке, я валяюсь в одеялах с подарком Горбача: пакетом грецких орехов, колю их, заедаю изюмом и уже начинаю мыслить, что это совершенно хорошо — быть ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава выздоравливающим. Другое дело, что в коридор меня не пускают, так что я не могу посмотреть на женщин и понюхать Новый Закон в действии. Сфинкс гласит, что ничего увлекательного там не происходит, но я ему не верю, так как сидя в спальне, он никак не может знать, что происходит ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава и чего не происходит в других местах. Еще очень охото посмотреть на собственного дракона, которого я толком не лицезрел, — да и завтрак, и обед мне подают в кровать, а Сфинкс, который меня стережет, тоже ест, не сходя с поста. Остаются орешки и изюм. Которые понемногу завершаются.

— Будешь ворчать — приведу ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава в гости Длинноватую Габи, — угрожает Сфинкс. — Будет для тебя Новый Закон во всей собственной неподражаемой красоте.

— Чашечку кофе, пожалуйста, — говорю я Македонскому, а Сфинксу отвечаю: — Врешь ты все. Слабо для тебя ее привести.

— Ты меня не провоцируй, — устрашающе предупреждает он.

Но это и не надо, так как Длинноватая ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава приходит сама. Без всяких с нашей стороны приглашений. Хлопает дверцей и вплывает жирафьей походкой. Плюхается на кровать Македонского, закинув ногу на ногу, и хрипит нам:

— Ну привет, чуваки…

Юбка на ней еле приметная и видны резинки на темных чулках, а над ними — полоса белоснежной кожи. Ноги вообще-то прекрасные. Есть ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава чем наслаждаться, в отличие от лица. Темный, сняв очки, глядит на их квадратными очами. На ноги, позже на Сфинкса.

— Это что еще? — спрашивает он.

— Это я, дорогуша, — хрипит Габи. — А ты как задумывался?

Темный темнеет лицом. История запертой двери до него так и не дошла, и сейчас он ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава представляет что-то увлекательное, но не совершенно то, что по сути. Швыряет книжку и тычет пальцем в Сфинкса:

— Это ты ее позвал!

— Очевидно нет, Темный, — оскорбленно вздыхает Сфинкс. — Странноватое у тебя обо мне мировоззрение.

— Тогда кто? Это ведь ты про нее на данный момент гласил.

— Это была шуточка. И вообщем, что ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава ты возмущаешься? Новый Закон принят. Кто кого желает, того и приглашает.

— Точно, — поддакивает Габи, закуривая. — Да ты не кипятись, юноша. Глядишь, придет и твой черед.

— Кто?! — кричит Темный, сдирая с ушей очки. — Кто тебя позвал?

— Слепой, — Габи подмигивает Черному. — Начальник твоего начальника, если я еще не разучилась ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава считать.

Темный садится назад. Посиживает оцепенело, позже выдергивает из-под себя книжку и утыкается в нее. Совершенно не читающим взором. А Габи закуривает. Я тихо выковыриваю орешки из скорлупок. Очень увлекательная ситуация.

На обходительные замечания Сфинкса о погоде и учителях Длинноватая забавно похрюкивает и болтает ногами, на которые тяжело не глядеть. Я ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава себя не сдерживаю и смотрю. Сфинкс тоже. Горбач и Македонский предпочитают потолок. В конце концов Габи наскучивает посиживать без дела, она встает и начинает слоняться по комнате.

— Это у вас чего? А это? Отлично живете…

Грудь на стол, задом к нам, и пыхтит над пластиночными рядами:

— Вот это ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава клевая музычка. Я ее, как бы, слышала. Зашибись, что за песенка там, на 2-ой стороне, уж вот не знала, что вам такие нравятся.

Горбач белеет и вытягивает шейку. Мне тоже становится немного не по для себя, когда она начинает вытряхивать диски из конвертов и рассматривать их, оставляя с ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава каждой стороны по полсотни отпечатков.

— Пылющие они у вас, — гласит Длинноватая. — Совершенно не чищенные. Нельзя так… — Достает платок, плюет на него…

— Стоп! — кричит Сфинкс, вскакивая. — Замри, сучка!

Вскочивший сразу с ним Горбач падает назад на кровать. И вытирает пот с лица.

— Хочешь орешков? — обходительно предлагаю я Длинноватой, которая честно ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава стоит, замерев, как повелел ей Сфинкс, и, наверняка, размышляет, стоит дуться.

— В зубах застревают, — ворчит она. Но от стола все таки чуть-чуть отодвигается. — Нервные вы какие-то. Чуток что — в вопль. Заикой можно стать.

— Так денек осмотра, — объясняю я. — Все злые. Это такая традиция, можно сказать.

— Ага, — Длинноватая наваливается на ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава спинку кровати и свешивается в мою сторону. — Меня вот тоже осматривали. Ну и что? Мне это пофигу. Осмотров я ихних не лицезрела, что ли? Вот помню, однажды меня изнасиловали…

Давлюсь орешком и выкашливаю его на одеяло. Габи бережно бьет меня по спине кулаком. Чтоб достать, она уж совершенно ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава перевесилась, и мне видно много всего в вырезе ее блузы. Кашель от этого только усиливается. Фактически уже задыхаюсь.

— Ух, бедняжка, — вздыхает Длинноватая. — Болеешь, да? Ничего. Бывает. Я вот тоже однажды болела…

— Ну хватит, — гласит Темный и встает. — Пойду прогуляюсь. Всему, в конце концов, есть предел! — Он выходит ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, грохнув дверцей так, что все содрогаются.

— Про чего это он? — спрашивает Габи.

— Так, непринципиально, — сорванным голосом отвечает Сфинкс. — Дела…

— Наверняка, с книгой в сортир пошел, — фыркает Длинноватая. — Знаю я эту породу Очкастых. А ты чего хрипишь? Тоже вроде бы захворал?

— Глас сорвал.

— Ну? — удивляется Длинноватая. — Нехило же ты кликнул ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава.

— Точно, — соглашается Сфинкс. — Очень не хило.

Габи отлипает от спинки, и кровать облегченно поскрипывает.

Промаргиваюсь и ловлю ее в фокус. Она бредет к двери.

— Пойду, пожалуй. Мир погляжу. Слепому привет. И этому вашему книгочею тоже. А сами не болейте.

— Передадим, — обещаю я. — Ты входи, не смущяйся.

— Я не из застенчивых ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, — хрюкает Габи. — Да ты, небось, и сам уже это просек.

Прощальный оскал в фиолетовой рамке помады — и она исчезает. В воздухе душноватый парфюмерный дух. Вдумчиво глотаю последний орешек и сгребаю в кучку скорлупки.

— Как ты произнес? Входи, не смущяйся? — интересуется Горбач. — Я для тебя этих слов не забуду, Табаки.

— Обычная ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава вежливость, — объясняю я. — Так принято, когда гости уходят. В особенности, когда уходит дама.

— Ну-ну, — гласит Горбач. И идет инспектировать диски. Их целость и отсутствие следов слюнной очистки. А я пью собственный кофе и раскладываю пасьянс. Радостная штука — этот Новый Закон. Разнообразит жизнь.

После возвращения Темного Курильщик начинает расспрашивать, кто ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава такая матушка Анна. Это Сфинкс повинет. Произнес про себя Черному, что он не матушка Анна, чтоб гонять из спальни подружек Слепого. Ну здесь он, положим, соврал. Сам гонять не станет, но Длинноватая навряд ли еще у нас появится, я Сфинкса не 1-ый денек знаю. Темный тоже ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, но с осознанием обычных вещей дела у него обстоят ужаснее некуда. Потому много нервных клеток тратится впустую.

— Так кто она такая? — спрашивает Курильщик. Меня.

Непростой вопрос. Сфинкс ухмыляется. Еще бы. Не его спросили — не ему разъяснять.

— Ну, понимаешь, — начинаю я без особенной охоты, — жила когда-то, давным-давно, такая дама…

Не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава плохое начало. А с чего еще было начинать? С нас, придумывавших для себя утехи? Может, с песен либо с шуток Волка — вроде снежной бабы, на которую надели (хотя для этого пришлось ее повредить и слепить поновой) — майку Лэри? С Ночей Сказок? Если вспомнить все, что придумывалось когда-то ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава… Все, что делалось, чтоб не помереть от скукотищи…

— Миллион годов назад она была тут самой главной, — говорю я.

Да… была. Директрисой.

Карие, обкрошившиеся по бокам фото… Полная дама в монашеском облачении, руки сложены на животике. Наверняка, щеки ее были красноватыми и обветренными, а ладошки в мозолях. Когда наступали ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава холода, она носила митенки. Ей почти все было надо делать руками. Жестяные ведра с оледенелой водой. Лопаты с углем… В спальнях — тогда они назывались дортуарами — дымили камины и печи, и каждый денек из дворовых сараев притаскивались кучи угля, чтоб обеспечить всех теплом.

Малыши в грубых башмаках, подбитых гвоздями. В куцых ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава курточках с большенными круглыми пуговицами. Зимой всегда обветренные щеки. «Дом призрения обездоленных сирот». Дом носил это елейное, пахнущее Диккенсом заглавие с гордостью. Так значилось на табличке, привинченной к низким, металлическим воротцам. По субботам ее начищали песком, как и все другое, чему полагалось поблескивать. Табличка была большая, на ней, не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава считая наименования располагались имена 20 восьми попечителей. Каждому из которых по праздничкам отчаливали открытки, исписанные корявыми детскими почерками, плюс письмо от самой М. А. «С благодарностью… Раз в день возносим молитвы о вашем здравии и благополучии». Может, они и впрямь возносились, эти молитвы о здравии. Ведь каждый попечитель дарил им толику радости ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, которой в тогдашнем Доме было не так много.

Мы посиживали в подвале — я и Сфинкс, — перебирая кипы заскорузлых бумаг, стянутые проволокой. Бумаги были и совершенно истлевшие, и практически целые, но они все, каждый клочек, разили сыростью, будто бы всосали в себя километры болот. Мы рылись в их с упоением ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава. Эту мою страсть — выкапывание прошедшего Дома из самых затаенных его закоулков — делил со мной только Сфинкс. Другие рассматривали самую ценную добычу из подвала в наилучшем случае с омерзением. Сфинкс же…

— Ого! — шептал он, натыкаясь на связку пожелтевших счетов. — Да это клад! — И мы склонялись над ними, дрожа от ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава нетерпения, чтоб добавить очередной наимельчайший штришок к картине, которую не лицезрел никто, не считая нас.

Сукно сероватое.

И давнешние малыши Дома облачались в костюмы из сероватого сукна.

Мотки шерсти.

И сестры Мария и Урсула, любая на собственной табуретке, начинали щелкать спицами (по сестре на дортуар, по табуретке ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава на сестру), а из-под огрубевших от стирок и готовки рук выползали, свешиваясь все ниже, шерстяные носки.

Так, шаг за шагом, бумажка за бумажкой, мы складывали тот давнешний Дом. Мы узнали, как выглядели его комнаты, чем занимались его жители — и даже страсть М. А. к зимним, перележавшим яблокам не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава осталась для нас потаенной. Для чего это было необходимо? Мы и сами не знали. Но разрыли содержимое подвала, как два безумных крота. С 1870 до последнего выпуска. Все это время в спальню стаскивались кипы того, что Волк называл старым хламом, а Лэри трудился в качестве носильщика. Стаю заинтриговал только последний выпуск. Я составил ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава два альбома из самых увлекательных документов, и мы временно охладели к раскопкам.

И вот сейчас я пробую поведать Курильщику, кто такая была матушка Анна, а самому забавно, так как это нереально разъяснить, не объясняя, чем тогда был Дом. Пока я гадаю, имеет ли это смысл, язык работает не переставая ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, и в некий момент мне уже самому становиться любопытно, что это я такое плету.

— Чтоб ей угодить, было надо быть богобоязненным и знать назубок кучу старых текстов, которые нереально уяснить, а когда она лежала при погибели, то всегда заставляла монашек сносить к ней в комнату простыни и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава пересчитывала их. Это у нее в голове уже помутилось. А когда померла, и главной стала ее бывшая ассистентка, то типо лицезрели призрак матушки Анны, как он прогуливается из комнаты в комнату и все считает, и пересчитывает, и инспектирует, в общем, никак не упокоится с миром…

Курильщик моргает и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава хмурится. Не сходу, так как занят, но все таки я это замечаю.

— Ты что, не веришь? Не веришь? Сфинкс!

— Это правда, — подтверждает Сфинкс. — Все так и было, как гласит Табаки.

— Но вы-то откуда об этом понимаете?

— А мы знаем все. Все-все, что есть Дом!

Хотя я слукавил, умолчав про подвал ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, в моем хвастливом заявлении — внезапная правда. Я с удивлением слышу ее. Это так. Это мы и находили. Все, что есть Дом. Хоть какой человек в какой-то момент спрашивает, кем был его прадед, и слушает семейные предания, а мы со Сфинксом спустились в подвал и сами поведали ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава для себя все старенькые истории. Мне вдруг становится не по для себя. Очень уж оно наше — это место. Мы практически сделали его. Ведь ни в каких подвальных бумагах не упоминался призрак, неспокойно бродивший по комнатам и пересчитывавший простыни…

Вечерком мне удается вырваться в коридор. Под предлогом ужина, но по сути Сфинксу ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава просто надоело меня стеречь. Вокруг никаких женщин, а мой дракон снизу совершенно небольшой и еле виден. Хотя глаз поблескивает. Но чтоб различить детали, нужно быть гигантом. А вот следы разлитой краски видны прекрасно. Даже, можно сказать, оказываются на виду. Специально проезжаю по ним. В символ собственной причастности ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава.

На ужин отвратительное пюре с комками, и мне, весь денек объедавшемуся изюмом с орешками, даже глядеть на него неудобно. Зато на оборотном пути я вижу девчонок. Сходу 2-ух. Посиживают на перекресточном диванчике, выщипывают губку из его внутренностей и бросаются ею в окна. А вокруг куча Псов. Вправду, ничего ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава увлекательного. Тем паче что подъехать поближе мне не дают, и я не могу слушать, о чем они молвят и вообщем поучаствовать в происходящем. Я только вижу, что это Суккуб с Бедуинкой и что губку они потрошат очень роскошно. На этом наблюдения завершаются. Длинноватая больше не приходит, хотя я жду ее весь остаток ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава вечера и очень надеюсь, что она придет.

УЛИЧНАЯ КОПОТЬ
Осколки

Аннотация о времяпрепровождении колясника.

Пункт I

1. Клуб гонщиков. Рекомендую всем колясникам, желающим встряхнуться. Гонки в колясках по пересеченной местности, постоянные состязания с возможностью выиграть кубок «Золотая Ко». состязания проводятся посезонно…

2. Общество кулинаров. Собираются по выходным денькам в каб. биологии. Если ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава умеешь готовить хоть чего-нибудть, присоединяйся. Если не умеешь, но хочешь научиться, присоединяйся тем паче. Прим.: лучше приходить со своими продуктами.

3. Общество поэтов. Принимаются все желающие, способные срифмовать пару строк. Если ты не способен и на это, не огорчайся. Довольно умения слушать других. Лучше с экстазом.

Прим.: не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава можешь с экстазом — найди для себя другое занятие. Поэты обидчивы!

4. Качки-энтузиасты. Достоинства для желающего вступить с это общество — не требуется ничего, не считая спортивных трусов. Минусы — думай сам. Они ЭНТУЗИАСТЫ!

5. Клуб картежников. Закрытый клуб с ограниченным членством. Навряд ли воспримут, если ты еще не там.

Также:

Астрономы. В Коф ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава. по средам.

Менялы. По вторникам на нижнем этаже.

Бильярдисты. В бильярдной в хоть какое время.

Гитаристы. В сушильне по понедельникам, средам и пятницам.

Романисты. В Коф. по субботам и воскр.

Контактеры. В пятничные ночи по тринадцатым числам каждого месяца на Перекрестке.

А ПРЫГУНОВ И ХОДОКОВ По сути НЕ СУЩЕСТВУЕТ ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава!

Желаю приятно провести время!

«Блюм». № 22

РЕЦЕПТЫ ОТ ШАКАЛА

— Бросьте, — гласит Курильщик. — Такового никто не может знать.

— А мы знаем все! — возмущается Табаки. — Все-все, что есть Дом.

Сфинкс с ухмылкой кивает Шакалу, Шакал кивает Сфинксу. Оба ухмыляются, и Курильщику делается противно. Кажется все столковались его доводить.

— А ты не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава спрашивай, — рекомендует Сфинкс. — Сиди молчком, и все будет отлично.

— Может, мне лучше вообщем онеметь?

Сфинкс вскакивает.

— Пошли. Прошвырнемся. Подышим уличной копотью. А то ты совершенно скис.

Курильщик нехотя сползает с кровати.

— Что означает «подышим уличной копотью»? Очередной прикол?

— Почему ты не слушаешь, когда для тебя что-то молвят? — спрашивает Сфинкс на ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава ходу. — Когда отвечают на твои вопросы?

Курильщик не поспевает за ним:

— Кого слушать, Табаки?

Коридор пропускает их через себя, щерясь сочувственными ухмылками. Стенки кричат: «УБЕЙ Внутри себя КУКУШКУ!» «ПЕРЕЙДИ НА НОВЫЙ ВИТОК!»

— А хоть бы и Табаки. Табаки отвечает на вопросы лучше хоть какого из нас. Пробует ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, во всяком случае.

Курильщик притормаживает:

— Ты это серьезно?

— Полностью.

Встречаясь очами с девицами, Курильщик багровеет. Сфинкс шагает быстро, как будто имея в виду какую-то цель, и Курильщик вспоминает «уличную копоть», насчет которой так и не получил объяснений.

— Мы что, и правда идем на улицу?

— Как ты думаешь?

— Черт! Хватит ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава отмахиваться от меня этими «А как?». Никак! Никак я не думаю! Для тебя что, лень еще раз рот раскрыть? — он вжимает голову в плечи, испуганный собственной неожиданной вспышкой и еще тем, что лицо Сфинкса вдруг оказывается у самого его лица.

— Курильщик… — гласит Сфинкс. — Хочешь поползать по полу?

Курильщик отчаянно мотает ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава головой.

— Я почему-либо так и подразумевал, — выпрямившись, Сфинкс отталкивает его коляску коленом. — Тогда веди себя благопристойно и не увеличивай на меня глас. Я понимаю: любопытно проверить, где у Сфинкса кончается терпение. Мне и самому это время от времени любопытно, но не сейчас. Сейчас я не в том настроении ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава. Так что давай договоримся… — он уходит вперед, так и не сказав, о чем они должны условиться.

Курильщик едет следом, хотя не знает, стоит. Кажется, Сфинкс уже жалеет, что потащил его с собой. Но он не произнес, чтоб Курильщик остался, и поразмыслив, Курильщик решает все таки ехать за ним, будто ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава бы ничего не случилось. У лестницы он теряет Сфинкса из виду, но, съехав по пандусу, обнаруживает, что тот ожидает его на площадке нижнего этажа.

— Не расстраивайся, Курильщик. Когда я спрашиваю, как ты думаешь, это значит только одно: что мне по сути охото вынудить тебя мыслить. Давай начнем поначалу. Серьезно ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава ли я гласил о том, что Табаки лучше слушать, чем же не слушать?

— Перестань Сфинкс. Я просто так спросил.

Сфинкс заглядывает в урну, набитую окурками:

— Для тебя нравится этот запах, Курильщик? Которым тянет из этого сосуда? Полагаю, что нет. Даже беря во внимание твою кличку, это было бы ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава извращением.

— Тогда для чего ты спросил?

Сфинкс пинает урну и принюхивается.

— Как насчет уличной копоти? Ответь на этот вопрос — и я отвечу на твой. Ты задумывался, что я веду тебя в внешность? Что я прогуливаюсь там вечерами, когда у меня нехорошее настроение, и сейчас решил взять тебя с собой? Прямо ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава так, неодетого?

Курильщик достает сигареты:

— Мне просто было любопытно, что ты имел в виду, говоря об «уличной копоти». Это некорректно?

— Ты не так спросил. Ты спросил, правда ли мы идем на улицу.

— Для чего придираться к словам? Ты ведь отлично сообразил, что я имел в виду.

Сфинкс снова ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава пинает урну.

— Это страшно, Курильщик. Когда твои вопросы глупее тебя. А когда они намного глупее, это еще ужаснее. Они как содержимое этой урны. Для тебя не нравится ее запах, а мне не нравится запах мертвых слов. Ты ведь не стал бы вытряхивать на меня все эти зловонные окурки и плевки ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава? Но ты засыпаешь меня гнилостными словами-пустышками, ни на один миг не задумываясь, приятно мне это либо нет. Ты вообщем об этом не думаешь.

Бледноватый Курильщик мусолит в пальцах сигарету.

— Я действую для тебя на нервишки. Так и скажи. Я могу ни о чем же не спрашивать.

— Спрашивай о ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава том, чего не знаешь.

— Да. К примеру, о матушке Анне. Чтоб позже ничего не осознать из ваших ответов. Это, естественно, очень любопытно…

— Табаки попробовал о ней поведать. Не его вина, что ты не поверил ни одному слову. Даже не попробовал осознать.

— Так как он болтал ересь. Почему ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава его мусор тебя не раздражает, Сфинкс? Почему его слова не кажутся для тебя мертвыми? Он болтает без умолку — если б каждое его слово преобразовывалось в окурок, Дом бы издавна погребло под ними. Осталась бы одна огромная гора окурков.

Сфинкс вздыхает:

— Нет. Это гора окурков только для того, кто не умеет ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава слушать. Научись слушать, Курильщик, — и для тебя станет легче жить. Научись у такого же Шакала. Слушай его пристально. Как он задает вопросы. Он берет только то, что ему необходимо. А трепотня… Он вправду болтун. И любит приврать. Но в мусоре его слов всегда скрывается добросовестный ответ. А означает, это ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава уже не мусор. Просто Табаки нужно уметь слушать. И не гласи, что это нереально. У других выходит.

Курильщик глядит на Сфинкса с возмущением:

— Сфинкс, не делай из Табаки величавого гуру. Пожалуйста! Просто признай, что он на привилегированном положении. Что ему можно то, чего нельзя другим.

Сфинкс кивает ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава:

— Отлично. Он на привилегированном положении. Ему можно то, чего нельзя другим. Ты доволен? По-моему, нет. Чего ты хочешь на самом-то деле?

Курильщик молчит. Сфинкс выходит с лестничной клеточки в коридор первого. Чуток отставая, Курильщик едет следом. Обида заткнула ему рот. Он едет, думая о том, как тяжело быть ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава белоснежной вороной. Как тяжело им живется и как их никто не любит.

— Может быть, я избалован, — гласит Сфинкс, не оборачиваясь. — Еще Македонским. Его бессловесным осознанием. Либо даже Лордом, очень гордым, чтоб задавать вопросы. Может быть, я пристрастен либо раздражен, но, мне кажется, что и ты ведешь себя удивительно ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, Курильщик. Так, будто бы мне есть в чем перед тобой оправдываться.

Курильщик догоняет его и едет вровень.

— Это правда, что ты лупил Лорда, заставляя его ползать?

Сфинкс останавливается.

— Правда. Правда Темного.

— Но это было?

— Было.

Коридор первого — лампы-фонари, линолеум, усыпанный следами шин… В актовом зале кто-то насилует рояль ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, из раздевалок доносится Песье потявкивание. Сфинкс мимоходом заглядывает во все двери. Отыскивает Слепого и задумывается: неуж-то Курильщик не лицезреет, как все это похоже на улицу? Неуж-то не чует копоть и невидимый падающий снег?

На Слепого они натыкаются в самом конце коридора. Он избивает автомат с газированной водой в ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава надежде возвратить проглоченную монетку.

— Истязает жажда? — спрашивает Сфинкс.

— Уже нет.

Слепой в последний раз лупит по автомату, и на пол падает картонный стаканчик. Слепой поднимает его.

— Девятый, — гласит он. — И хоть бы один полный.

— Слепой, из этого автомата уже 100 лет ничего не вылезало, не считая стаканов.

По ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава соседству Пузырь из третьей рулит по автостраде, сбивая встречные машины и сотрясая игральный автомат.

— Для тебя Рыжеватый в этих краях не попадался?

— Что у тебя с голосом? — интересуется Слепой. — С чего это ты осип?

— Оберегая стайное имущество от длинноногих шлюх, — темно отвечает Сфинкс.

— Да? Габи входила?

Сфинкса обхватывает жгучее ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава желание пнуть Слепого. Разнести ему лодыжку на осколки, чтоб возлюбленный вожак навечно охромел.

— Входила, — цедит он, борясь с собой. — И надеюсь, что больше не зайдет. Что ты об этом позаботишься.

Слепой вслушивается, склонив голову. Позже дальновидно входит за автомат, убирая ноги из пределов досягаемости Сфинкса.

— Мое упущение, — признает он. — Впредь буду более ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава бдителен. Кто это с тобой? Курильщик?

— Он самый. Вынул его походить.

— Нервничает? — флегмантично спрашивает Слепой. — А я для тебя гласил. Темный его попортил.

Онемев от возмущения, Курильщик глядит на их снизу ввысь. На 2-ух нахальных, самовлюбленных ублюдков, обсуждающих его, как будто его тут нет. У Пузыря выключается экран ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава, автомат с дребезгом проигрывает ему несколько тактов похоронного марша. Он слушает, обнажив голову.

В актовом зале прыщавый Лавр отодвигает от рояля стул-вертушку и платком вытирает пот со лба.

— А сейчас сыграй чего-нибудть не такое занудное, — требуют его.

Лавр высокомерно усмехается в место. Никто ничего не смыслит ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава в джазе. Просвещать их никчемно. Колясники в ошейниках дружно рукоплещут. Его ухмылке, а не его игре.

Потерянный, Курильщик катается по нижнему этажу. «Дышит уличной копотью». Он демонстративно отъехал от Сфинкса и Слепого и сейчас жалеет об этом. Стоило слушать, что бы они еще о нем произнесли. Когда 1-ый ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 20 глава приступ злобы прошел, Курильщик заподозрил, что произнесенное было адресовано ему. Что как он отъехал, они заговорили о другом, а Сфинкс снова удостоверился, что он не умеет слушать.


ispolzovannie-literaturi.html
ispolzovannie-sokrasheniya-nikolaj-uranov.html
ispolzovannih-uchrezhdeniem-materialnih-zapasov.html