ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава

— Мне несложно, — Волк смотрел на Слепого. — Дом один. И владелец в нем должен быть один. Один вожак на всех.

«И Седоватый это произнес, — поразмыслил Кузнечик. — Либо что-то похожее».

— Они поэтому и дерутся. Каждый желает быть тем, про которого ты говоришь.

— Длительно дерутся. Так длительно, что можно уже и не драться ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава. Это просто забавно, — Волк покачал головой. — Если посреди стольких людей не нашлось никого, кто прибрал бы к рукам других с их хотениями и нехотениями, они все ничего не стоят.

— Череп может прибрать всех к рукам!

Волк улыбнулся. Он смотрел на Слепого. Слепой лежал тихо. Может, слушал Волка ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава, а может, дальнего Вонючку.

— Странноватые у тебя мысли, — произнес Кузнечик.

— Это примитивные мысли, — признался Волк. — Детские. На их нужно надстраивать этажи. Один, 2-ой, 3-ий, десятый… Тогда они приобретут мудрейший вид. А пока старшие — это старшие. Можно только нежиться в их дыму и помирать от зависти, слушая их пластинки. Как один мой знакомый ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава.

— Я не помирал от зависти. Я просто слушал!

— Зато я помирал, — признался Волк.

— Все равно, — упорно произнес Кузнечик. — Череп не идиот. И Седоватый не идиот. Ты им просто завидуешь.

— Неуж-то вы сами ничего не слышите? — спросил вдруг Слепой.

Вправду, сейчас было слышно. Отдаленные голоса и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава клики. Кузнечик заглянул в пакет с кассетами, позже поглядел на Волка.

— Хорошо, пошли, — Волк встал с пола. — Поддержим собственнические инстинкты Вонючки. Чует мое сердечко, после нынешнего митинга его перекрестят.

— В крокодила? — представил Кузнечик.

— Крокодил не подойдет. Крокодилы нажрутся — и дремлют для себя, как убитые. А от него очень много шуму ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава. Не похоже, чтоб он когда-нибудь спал. Либо наедался.

Кузнечик упрятал кассеты в тумбочку. Подальше от Сиамцев. Слепой остался лежать.

— Фурроров вам, — произнес он лениво.

— Нам придется орать? — спросил Кузнечик.

— Сообразно обстановке. Поглядим и решим. Может, и не придется.

Волк пропустил его вперед и вышел следом.

Коридор был ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава практически пуст, но в далеком его конце, у дверей учительской, толпился люд. Они направились туда. Калоритные майки и куртки на спинах старших скрывали место деяния не ужаснее забора. Вонючку видно не было, но было очень слышно. Жестяной грохот и клики «Долой произвол!» раскатывались по всему коридору.

Чем поближе подходили Кузнечик с ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава Волком, тем громче становился шум. Старшие не стояли на месте. Некие уходили, смеясь, но заместо их здесь же подходили другие. Когда от группы старших отъехал колясник Улисс с брюзгливым лицом, Кузнечик с Волком стремительно протиснулись на его место. Так им стало кое-что видно.

В тонких руках Чумных Дохляков покачивались ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава транспаранты. Фокусник стоял, выпучив глаза и стиснув зубы, и держал собственный транспарант выше всех. Свекольного цвета Вонючка, увешанный значками, потрясал «посылками — владельцу!». Половинка простыни свисала с ручки так, что разобрать написанное было нереально, и он просто размахивал ею как флагом. Сиамцы с застывшими лицами гневно барабанили ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава в салатницу и в капкан. Слон с экстазом глядел на происходящее.

Вонючка однообразно завывал:

— Долой произвол! Долой воспитательское самоуправство! Долой!..

— Долой! — хором подхватывали другие на выдохе.

Слон слабо подвывал. Кросотка скрывался в рядах колясников, пригибая голову, чтоб не оказываться на виду. Хламовные стояли здесь же полукругом, раскачиваясь в такт жестяной дроби.

Старшие ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава смеялись. Кузнечику показалось, что кричащих намного больше, чем должно было быть. Позже он с удивлением сообразил, что Хламовные тоже кричат.

— Долой учителей! — визжал Плакса.

— Мир в мире! — не к месту заходился Зануда.

Крючок размахивал костылем и добивался:

— Место — инвалидам!

Но Вонючка заглушал всех. С грохотом салатницы ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава и гудением в жестяную трубу его крики составляли адскую какофонию, вынести которую было нереально.

Старшие смеялись и затыкали уши.

— Может, директор издавна уже выкинулся в окно? — проорал Волк в ухо Кузнечику.

Директор никуда не выбросился. Целый, хотя и зеленый, он появился в дверцах учительской и замахал руками, пытаясь перекричать ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава шум.

Директор был небольшим. Седоватая, враждебно торчащая борода делала его схожим на пирата, но он не курил трубку, не покрывал себя татуировками, и вообщем если не считать головы — моряцкой, пиратской, волосатой — был поближе к гному, чем к пирату.

— Внимание малявкам! — кликнул старшеклассник Кабан, подняв два пальца. Старшие захохотали. Вонючка, красноватый ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава и величавый, махнул лапкой, командуя тормознуть. Сиамцы не стали стучать.

— Немедля… Кавардаки… Молокососы… Закончить! — прорвался через всеобщий гвалт глас директора.

— Тишь! — скомандовал Вонючка.

Директор вынул платок и вытер лицо.

— Если мне дадут возможность сказать, — он подождал, пока затихнет хохот. — Я возлагал надежды уговорить этого юного человека поделиться с другими тем ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава, что ему прислали. Но боюсь, что до его согласия я не доживу. Мы еще выясним, откуда и как появились эти посылки. А сейчас пусть он их конфискует, и поскорее!

Сиамцы засвистели. Горбач зааплодировал. За спиной удрученного директора появился воспитатель Щепка с телегой. Рядом шел Темный Ральф, спрятав руки в кармашки ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава, а замыкал шествие Лось с коробкой, набитой письмами. На телеге лежали свертки. Груда коробок в ярчайших обертках.

— Это что? Это откуда? — заинтересовались старшие.

— Это посылки владельцу, — растолковал Вонючка и кивнул Горбачу с Фокусником. — Принимайте добро.

Телега перешла от Щепки к Горбачу. Фокусник сценичным движением накинул на ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава свертки простыню с надписью «Руки прочь от достояния учащихся!», скрыв их от сторонних глаз. Дохляки двинулись к Чумной, толкая впереди себя телегу. Мальчишки Хламовника расступались, провожая их недоумевающими взорами. Старшие, пропуская шествие, любовались Вонючкой и заглядывали под простыню.

— Крутой малявка, — почтительно увидел Колченогий. — Далековато уползет!

Вонючка кивал и расточал зубастые ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава ухмылки.

— Минуту, — произнес он, останавливая шествие. — Один момент!

Он подъехал к телеге и порылся под простыней. Извлек самый небольшой сверток в звездно-пупырчатой упаковке и бросил его Зануде:

— Это вам, ребята. За поддержку.

Старшие зааплодировали. Зануда ошарашенно уставился на сверток.

— Брось на данный момент же! — прошипел Спортсмен, проталкиваясь ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава к нему. — Брось подачку колясника! Стремительно!

— Не брошу, — Зануда придавил сверток к груди. — С чего это? Сам кидай свои вещи, если не жаль!

Спортсмен влепил Зануде затрещину. Колясники возмущенно загалдели. Догоняя Дохляков с телегой, Кузнечик обернулся.

Директор все еще стоял в дверцах учительской. Воспитатели с 2-ух сторон похлопывали его по плечам ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава. Директор пустым взором смотрел впереди себя.

«Может, он все же сошел с разума, — поразмыслил Кузнечик. — Не достаточно ли…»

— Телегу вернете! — проорал воспитатель Щепка, сверкнув стеклами очков. — Негодяи!

Совершенно ДРУГОЙ КОРИДОР

Ворачиваясь к для себя, она каждый раз удивлялась разнице 2-ух коридоров и не могла осознать в чем секрет ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава. Не в том, естественно, что их коридор был ýже и короче, не в окнах (которых не было там), не в ковровой дорожке… И исключительно в тот вечер она сообразила. Разница была в том, что их коридор не был коридором.

Старенькый директор… прошлый директор (белоснежная борода, а лица она уже не помнила) благоволил ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава к девицам, и это отразилось в разнице меж 2-мя коридорами — их и мальчиковым. Белобородого не было уже издавна, а привилегии остались. Одна спальня на четырех — пусть мелкие комнатки-кельи, но только четыре, и всегда можно захлопнуть дверь. Это и ковровые дорожки, лысеющие по бокам, шторы на ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава шнурах и телеки. Когда-то белобородый поставил их в каждой спальне, но его не было уже издавна, телеки ломались, пока не осталось только два… На данный момент один из этих 2-ух сиял у стенки, а перед ним лежали и посиживали на выуженных из спален матрасах и расстеленных пледах, внимая (чего ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава они, любопытно, ожидают оттуда?), особи дамского пола, собравшиеся из всех спален. Пробираясь в мгле меж их руками и ногами, наступая на подушки и в блюдца с яблоковой кожицей, она в конце концов поняла разницу. Их коридор не был кое-чем отдельным от спален, он был одной общей спальней ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава, местом, где с пришествием ночи можно было уснуть.

Голубоватый свет прыгал по лицам. Она выкарабкалась из гущи лежащих тел и, отворив дверь (если б было светло, можно было бы рассмотреть на ней смазанное изображение кошки), вошла в спальню. Горчичный сумрак, четыре матраса на полу и сияние глаз той, кого называли Кошатницей. Она ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава включила свет. Кинула на пол ранец:

— Это я. Почему так тихо?

— Гуляют, — ответил мягенький глас. — Разве ты не лицезрела там?

«Там» чуток приметно подчеркнуто, сердечное ухо расслышит.

— Все рассосались по спальням, — ответила она нехотя. — Я никого не лицезрела. А почему ты в мгле? У тебя болят ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава глаза?

— У меня нет.

Подчеркнуто. Чуть приметно. Имеющий уши сходу спросит: а у кого же они болят? И получит ответ. Кошатница обладала 2-мя методами воздействия на окружающих: глас и глаза. И оба использовала в полную силу. Не считая естественно, еще котов. В эти глаза — над ворохом одежки и 3-мя лохматыми шкурками, лучше ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава не глядеть… Она вытряхнула содержимое кармашков на матрас. Дары «оттуда», от «там» и от «тех». И каким бы они ни были хламом, храниться им в ящиках, заботливо закручеными в платки и в серебристую бумагу, так как подарки не выбрасывают и не даруют другим.

Ночь бездонными дырами в ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава окнах. Кошатница встряхнулась, и с пиджаком на матрас свалились три схожих дымчато-серых кота, обнажая костистые плечи. Лицо — длинноватое, как клинок, тусклые волосы — секущими иглами. Коты полезли назад, она отогнала их, свистом выслав 1-го в подходящую сторону. Кот просеменил к окну, дернул штору за шнур — и темные дыры окон ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава затянуло белоснежным. Брезгливо потряхивая лапой, кот возвратился на матрас. Ах, если б они еще умели варить кофе, как не один раз повторялось скупыми до зрелищ!

— Если б они умели, — шепнула Рыжеватая. Она не различала котов, их никто не различал, не считая хозяйки. Сев рядом с дарами, Рыжеватая принялась их рассеянно ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава перебирать. — У кого же болят глаза?

Кошатница обволоклась пиджаком и котами.

— У Крысы, — произнесла она. — Которая возвратилась.

Рыжеватая настороженно растянула шейку:

— Откуда сейчас?

— Разве усвоишь? Гласит, со дна реки. Где водные растения и песочные люди. Хватит с нас и одной Русалки, как ты думаешь?

— Да… — Рыжеватая подобрала с ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава пола волос. Нескончаемый Русалочий волос. Выуживая его, она подняла руку, но конец так и остался на паркете, невидимо поблескивая, скручиваясь и убегая под матрас. Коты плотоядно наблюдали со собственных мест. Они и глаза их хозяйки. Рыжеватая встала.

— Пойду поищу ее. Желаю слушать про реку.

Коридорный выключатель — у каждой ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава двери. Еще одна льгота. Возмущенные клики повстречали свет — и стихли, недовольно пришепетывая. Осмотревшись, она отыскала. У стенки, за спинами смотревших телек, горбатилась одинокая фигура в кожаной куртке. Свет погас. Рыжеватая пробралась через тела и зыбучий дух парфюмерии и, присев, затрясла Крысу за плечо.

— Крыса! Эй, пробудись!

— Для чего ее будить ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава? Не стоит, — застонали голоса у экрана. — Пусть для себя дремлет. Пусть лицезреет сны…

Рыжеватая тряхнула посильнее.

Даже в мгле они обожгли, сумрачно пылающие глаза.

— Для чего отпугивать сны? Для чего рвать одежку? Для чего?

Женщина, худенькая, как скелет (о том, что это женщина, было надо суметь додуматься), темные лужи ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава глаз, темный лак прилипших к голове волос, темная короткая куртка с эполетами, бледноватые губки. Крыса, та, что Летун — уходящий в внешность — с полумесяцем бритвы (под каким из ногтей?), — встала с пола, затуманенно смотря на экран.

— Боже! — произнесла она. — Просвещаются…

Перед телеком виновно завозились, скрипя половицами.

— Пошли.

Рыжеватая дернула Крысу за ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава рукав куртки. Та покорливо пошла следом, круша каблуками встречные части тел. Но… ни писка, ни клика, так как никто не знает, во-1-х, в собственном ли уме, а во-2-х, под каким из ногтей?

— Мы ожидали, что ты вернешься без носа и без пальцев. Что ты их ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава отморозишь, и они отвалятся.

— Как когда-то хвост?

Крыса свалилась на матрас под шведской стеной, каждую перекладину которой декорировал выводок колокольчиков на шнурах, и они разом запели, как будут петь сейчас каждую ночь, чуть она шевельнется во сне.

Встрепенулись коты, отвыкшие от старенькой песни.

— Тебя не было целый месяц ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава. А ведь уже пошел снег.

— Правда? — Крыса шарила по кармашкам. — Я принесла оттуда подарок. Подожди… кое-где тут. Вот, — она протянула кольцо на открытой ладошки.

Рыжеватая присела рядом.

— Бери. Это аметист. Можешь вынуть и воткнуть куда угодно.

— С кого ты его сняла?

— С трупа, — хихикнула Крыса. — Бери. Он приносит счастье.

Они прислушались ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава к кликам из телека. Кошатница посиживала, закрыв глаза. По стенкам четырехстрочными куплетами и подтеками краски сползали слова песен.

Вошла Русалка (где кончаются ее волосы?) с гитарой, на которой игралась, как на мандолине — ласковый человек, говорящий шепотом (у нее под ногтями уж точно ничего нет), — и выжидающе ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава поглядела на их.

— Расскажи, Рыжик, — попросила она. — Как там было сейчас.

Рыжеватой не хотелось гласить о «тех» и о «там», но она знала: деваться некуда. Они ожидали все трое. Тихо и терпеливо, никак не отозвавшись на ее «так же, как вчера», даже та, что возвратилась, не зная ни о ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава чем и не понимая, о каком «там» речь идет, — даже она ожидала. Рыжеватая села, обхватив колени.

— Шли бы вы туда сами. Чего вы меня мучаете?

Они смотрели внимательно, не шевелясь. За дверцей самозабвенно вскрикивал телек. 10 пар глаз, считая котов.

— «Там», — начала она со вздохом, — все по-другому…

Дары лежали ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава на матрасе, ничтожные, если кому-то вздумалось бы над ними смеяться.

ПРОГУЛКИ С ПТИЦЕЙ

Это не птица — это просто вор — он строит во дворе уборную из украденного салата!

Боб Дилан. Тарантул

Топ-топ… Идет Птица, питающаяся падалью. Идет-бредет, постукивает увечной лапкой. Дорогу ей дайте! Всегда-всегда мы тут гуляем в эти часы. Туда ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава и назад, и снова туда. Но приучить к этому публику нереально. Все они равно попадаются под ноги, все равно мешают, пробегают мимо, сталкиваются… Не со мной, естественно, но с тенью брата моего, что тоже неприятно. Гуляю, предвидя грядущее. Далее будет только ужаснее. Новый Закон поспособствует этому ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава. Он поспособствует еще многому, кроме упомянутого, но это уже не моя забота. Либо моя? Мы — вожаки — предназначены для хлопот. Нам положено пресекать непресекаемое либо по последней мере сокрушаться о невозможности пресечь. Проку от этого ни мельчайшего. Одна боль в голове.

Мимо ковыляют животные и птицы, обитатели зоопарка и их охранника. Кто-то ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава здоровается, кто-то отмалчивается. На Перекресточном карнизе сверкает снег. Терзает желание перепрыгнуть. Погулять на просторах изнанки Дома. Но нельзя. «Всякий раз, потакая своим желаниям, теряешь волю и становишься их рабом». Это изречение — одно из немногих, застрявших в памяти из старенького кодекса Прыгунов, который был уничтожен в Смутные Времена. Полностью ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава его сегодня процитирует только Слепец, но мне хватает и 1-го абзаца.

Догулявшись до боли в колене, возвращаюсь в Гнездовище. Родные тропические заросли. Папоротники выстилают Гнездо мое, вьюнки оплетают его стенки. Горьковатое зеленоватое мясо, куда ни посмотри. Принюхиваюсь. Пахнет чьим-то бесчинством. Но это меня не касается. Тут все ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава питаются падалью, не я один. Вскакиваю на нашест, гляжу окрест. Тут только так, чего и разглядишь — сверху. Люд больше пластается по полу, укрытий — тьма. И не осознать, отчего мы зовемся Птицами, ну да хорошо, не сами себя так окрестили. Вытаскиваю из навесного пакета красноватую ленту, привязываю к ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава верхней перекладине. Это символ. Словесного недержания старенького Папы Стервятника. Рынок затихает, массы подползают поближе и ожидают. Деформации всех видов — и наружных, и внутренних — уставились в клюв. Ничего не поделаешь, такими уродились. Сбрасываю им блок сигарет в символ собственного благоволения. Ловят и рады. Им, сколько ни дай, все не достаточно ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава.

— Слушайте, дети, — начинаю.

Внемлют. Это они могут. Все. Даже жутко.

— Вот что, — говорю я им, — относительно женщин. Смотрю я, что вы никого не приводите. Это нехорошо. Дружите и приводите. Вот Кросотка… дружит, но не приводит. Такая уж пошла сегодня в Доме мода, и нам не годится отставать. Так что ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава дерзайте. Наведите сияние, приберите, избыточное все выбросьте. Чтоб было чисто, и ничем не пахло, не считая Слоновьих фиалок.

Им понятно. Кивают. Слон активнее всех. Расслышал про свои цветы и радуется, бедолага. Бабочка лаского закидывает лапку на Ангела. Ангел морщит нос. Веселятся. Что этим девчонки? Дорогуша хихикает.

— Обожаю женщин, — гласит ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава он фальцетом. — Они красота! Может даже, они нам чего-нибудть подарят? Они ведь добрые…

Что ж, очень может быть, что и подарят. Губную помаду к примеру. А насчет доброты я бы не обольщался.

— Только не вздумай ничего у их клянчить, — предупреждаю.

Дорогуша горестно закатывает глаза, оправляя перышки:

— Клянчить? Фи… Разве ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава я таковой?

— Какого черта? — спрашивает Дракон. — Где девчонки — там проблемы. Походят-походят и пустят по Дому сплетни. Для чего нам это счастье? Подарков ихних не лицезрели?

— А вы не давайте поводов для сплетен.

Кросотка светится. Гасит иллюминацию ресничками, но все равно видно. Один у нас красивый юноша. Единственный. Куколку, естественно ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава, не приведет. Настолько-то у него суждения хватит.

Дракон хлопает его по спине и ржет:

— Ромео-о!

Кросотка краснеет, шипит и брызжет слюной. Портит наружность на наиблежайшие полчаса.

— Заткнитесь! — ору со собственной верхотуры, и они затыкаются.

Все виды маразма в одном Гнезде. Желающие могут придти с энциклопедией и отметить по ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава пт. Имеются психи на хоть какой вкус.

Жеребец дрыхнет. Бросаю в него коробком. Пробуждается и делает вид, что не спал. Кого околпачивает — неясно.

— Ура Стервятнику! — не к месту предлагает Пузырь.

Жду, пока затихнут общие разнокалиберные ура.

— Всем все понятно? — спрашиваю.

Кивают. Почесываются. Со скребом. С сопом. Смотрю на ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава их и думаю: какая дурочка воспримет приглашение? Невеселая морда Жеребца. Радужная морда Пузыря. Подгнившая сверху и снизу морда Бабочки. Бугорчатая морда Дракона. Глаз отдыхает лишь на Красавице и на Слоне. И вообщем все зеленоватые. Свет нехороший. Смотрю на лампочку. Вокруг нее что-то порхает. Что-то, еще не вымершее ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава от холодов. Пробую изловить, но промахиваюсь. Дракон кашляет. Поперхнулся дымом. Его лупят по спине в восемь ласт. Это Босх. Да еще в потемках.

— Господи… — говорю я лампе. — Твоя воля.

Свора веселится. Это у их хроническое. Когда я серьезен, им всегда кажется, что я шучу. Снимаю красноватую ленту, сворачиваю, прячу назад ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава в пакет. Дребезжит будильник. Все содрогаются. Время поить Ангела каплями.

— И все-же для чего нам это необходимо? — бубнит Дракон. — Девицы! Жили мы без их расслабленно, и еще бы пожили. А сейчас… за полгода всего… Слепой попрыгал с Длинноватой и — ура! Новый Закон! А нам сейчас ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава в коридор не выйти.

Ангел открывает рот и ожидает. Собственных росинок.

— Слепого не дискуссировать. В коридор выходить. С девицами заговаривать. По способности приглашать. Все. Ясно?

Ангел ожидает. Слон конфузливо хихикает и закрывает рот ладонью. Кросотка кивает. Пузырь ухмыляется.

— Вот и славно. С богом, дети.

Сползаю с нашеста. Колченогая, удаляюсь. Прочь из Гнезда ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава. Подальше от всех. Слон догоняет меня и вручает горшочек с Луисом. Для поднятия настроения и общего тонуса.

Далее идем втроем. Я, Луис на сгибе моего локтя и сутулая фигура в левайсах и черном свитере. Шагает, припадая на левую ногу, как я кренюсь на право, беззвучный призрак брата моего Тени ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава. Это такая же его территория, как моя. Он даже более дитя Дома, чем я, он никогда не выйдет отсюда. Я могу узреть его в хоть какое время и в любом месте, он всегда рядом, но занят какими-то загробными делами, вечно торопится и не глядит на меня. Может, он ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава обижен. Мы говорим исключительно в снах, которые я вспоминаю с трудом. Из-за Макса не достаточно кто приближается ко мне поближе, чем на три шага, когда я неподвижен. Многие его чуют.

Темный. Медлительно шагает навстречу.

Кивает мне, я киваю ему. Не очень мы любим друг дружку, но положение обязует ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава. При встречах нам полагается здороваться и беседовать. О чем? О погоде и самочувствии, может быть? Тень крючит недовольную гримасу. Идем далее. Тихо насвистываю. Дневные часы сейчас девичьи. Они тоже ходят. Также сопровождающие их и разглядывающие. Вшивые псы с ошейниками. Птицы в пижамах с нагими шейками. Франты ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава Логи, вьющиеся вокруг… Как именовать подружку Лога? Логихой либо Ложихой? А может, Логеткой? Они шуршат и шепчутся, смеются, кидают хваткие взоры из-под челок. От их присутствия коридор не похож на коридор, а на что похож, неясно. И хнычет паркет под шагами Лысого Стервятника.

Пухлый Лопотун, лицезрев Стервятника, стягивает берет и ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава становится в Песью позу уважения. Голова опущена, хвост подметает паркет. Я обхожу его, Тень проходит насквозь, и неясно, чем вызвано вздрагивание Лопотуна, уважением передо мной либо противными чувствами в связи с прохождением через него Тени. Охото уточнить, но я не останавливаюсь. Есть огромное количество вопросов, на которые ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава мне никогда не получить ответов. Ведали ли мы, что творим, окрестив Тенью Тень? Не накликали ли мы на него эту участь: вечно бродить, приклеенным к чужой плоти, вечно молчать? Другие знакомые мне привидения достаточно болтливы. Только он всегда молчит.

На Перекресточном диванчике — страшилище Габи. Ноги раздвинуты, юбка или есть, или ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава нет. Вокруг толпятся любители интимностей и с энтузиазмом заглядывают. Габи забавляется, лупя их сумкой и конфузливо вереща, но обзор не прикрывает. При виде Птицы молчание и отскоки. Я прохожу в тиши и уношу ее с собой, тишину, малиновость щек и отвратительное чувство собственной причастности к происходящему. Серьезный дед, заставший ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава внучку в неподобающем виде. Это страшно. И забавно сразу.

Знакомая мелодия, соткавшись из воздуха, тянет за собой. Замедляю шаг. Просвет Кофейника. Сладко рыдает гитара. Вжимаясь в кафель стенок, в экстазе извиваются Крысы. Мусорно-пестрые головы. Стулья на тонких ножках забиты, но мой как обычно свободен, и на два места вокруг ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава — пустота, только Валет, менестрель нашего юношества, посиживает впритирку к ней, носом в струнах.

Подхожу и сажусь. Тень садится слева. Луиса я ставлю справа. Смотрю в пустую чашечку. Чашечка заполняется. Киваю, пью, достаю связку и пересчитываю ключи. Восемнадцать, как и следовало ждать. Вечно одно и то же. Подплывает некто с жаберными ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава щелями и одной ноздрей. Сопит. Протягивает клешню. Серебряная серьга. Прекрасно, но втыкать уже некуда. Она попортит мне общую композицию. Жабры грустно обвисают. Сопение. Извлекается небольшой ключик с ноготь моего мизинца. Тоже серебро. Примеряю. Это я возьму.

— Сколько?

Клешня указывает четыре пальца. А больше у нее их ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава и нет. Достаю из потайного кармашка бумажник. Плачу. К ключам у меня слабость. В особенности к никчемным. За спиной запах псины. Это Валет.

— Музыка не мешает?

— Нет, старичок, даже веселит. Жалко, что ты не поешь. Может, попробуешь?

Он улыбается, в очах вопрос.

— Ты же знаешь, у меня нет голоса ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава.

Я знаю. Он поет, только когда опьянен. В нетрезвом виде отсутствие голоса его не смущает. Он начинает играть «Иммигрантскую песню». Без пения это обломисто, но переносимо. К концу Кофейник переполнен. В главном Крысиными черепами, от которых рябит в очах, но Мыши — фанаты Большой Песни, и гнать их из родного кормильного отсека не ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава годится. Потому я надеваю черные очки. Всего-то. Эффект стопроцентный. Черепа сереют, нервишки успокаиваются. Слушаем далее.

На Леди, с ее «Стремянкой в небеса», заходит Сфинкс. Резко очищаются три шестка. Он влезает на один и глазеет, майскими жуками из-под девственного черепа. Классный тип. Снимаю очки, чтоб ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава созидать его в цвете, и мы слушаем далее. Сфинкс потихоньку начинает подавать глас. Крысы покачиваются. Гитара Валета расползается и съезжает в переборы. Сфинкс расползается и съезжает в вопле-шепот. Я тоже расхожусь и начинаю притоптывать.

Кто-то впору закрывает дверь. Пока не набежало излишнего гомоса. Кончится вся эта красота мордобоем ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава, так как так устроены Крысы, но пока нам отлично. В особенности мне. Валет почесывает нос, Сфинкс усмехается. Музыка — красивый метод стирания мыслей, нехороших и не очень, самый наилучший и самый давнешний.

Мы ловим кайф полчаса, позже депрессионная Крыса из молодых вдруг заливается слезами и извлекает бритву. Они без этого не могут ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава. Самое ценное, что есть в Крысе — ее неизменная готовность порешить себя в любом месте и в хоть какой момент. Себя либо окружающих. Такая готовность к финишу бодрит Крысятник в целом. Старикашка дон Хуан бы это одобрил. Но только он. Мне такие вещи не по нраву.

Крысенок пилит ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава себя, утопая в соплях, Валет, зачарованно таращась на его деяния, начинает фальшивить. Перерыв окончен. Крысы нехотя расползаются, уводя молоденькую на штопку. На полу прекрасные красные лужицы. Сфинкс вздыхает. Надеваю очки номер 5. Бодрящий желто-оранжевый диапазон. Так лучше, когда общаешься с чумными братьями.

Сфинкс сходу замечает новое приобретение — ноготный ключик ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава — и одобряет. Мелочь, а приятно. Допиваем кофе. Треплемся о Брейгеле. Позже о Леопарде. Нейтральные темы. Тоже собственного рода бегство. Плаваем в дыму — кофейные кольца на белоснежном, Птички заглядывают в дверь, застенчивые, в поисках собственного вожака, не оборачиваясь, цыкаю на их, и вот уже нет ни одной, как будто ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава и не было.

— Повиновение на уровне дрессуры, — отмечает Сфинкс. — Чем ты их так запугал, Желтоглаз?

— Своими размерами.

Я давлюсь, кашляю, и сходу оказывается, что Птицы не пропали безо всяких следов. Двое, возникнув ниоткуда, похлопывают меня по спине. Призрак Тени смеется на примыкающем стуле. И тоже кашляет. Беззвучно. Его никто не хлопает ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава.

Разговор плавненько подплывает к Сантане. Я уже растаял и стек в ближайшую кофейную лужицу. До того приятно, что даже не по для себя. Общение с человеком, который умеет гласить, — редчайшее наслаждение для живущего в Гнезде. Мы болтаем и болтаем. Валет чистит свою котомку. В ней коллекция ноготков-медиаторов ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава, и, поправде, она грязновата, поскребыванием здесь не поможешь, нужна стиральная машина. Самого Валета тоже не мешало бы туда забросить. Улыбаюсь чашечке, кручу кольцо на пальце.

«Лунный цветок» и «Амигос»… о да…

В Кофейник неприметно просачивается запах наиблежайшего туалета и все портит. Грустно. Умственная беседа — вещь неподменная. В особенности ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава для одной моей знакомой Птицы. Бедняжка… жалко его время от времени до слез. Лысый допивает собственный кофе, точнее, то, что так именуют в Кофейнике, вожделеет нам всего неплохого и уходит, осторожно обходя следы порезавшегося Крысенка.

— Ну, что? Придешь вечерком? — спрашиваю Валета.

Собакоголовый белеет и начинает теребить костыль:

— Э-э, я бы ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава с наслаждением, но… как-то мне у вас… малость…

— Тошно, — заканчиваю за него. — Хорошо. Если для тебя так противно от нас, можешь не приходить.

Слезаю с шестка и удаляюсь в полной убежденности, что он придет. Быстро ковыляю. Дом объят вешним безумием. Оно заразительно, его можно подцепить в каждом ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава углу — и я уношу от него ноги, хотя все они равно врезаются в память — глуповатые, самодовольные лица, подмигивающие щелками глаз, прекрасные одурманенные лица, улыбающиеся другу. Звенят цепочки — знаки ошейников, на тонких девичьих шейках. Колясники и колясницы тихо шепчутся, сцепив колеса и пальцы, гадают друг дружке по ладоням, предсказывая бескрылые судьбы ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава. Хихикают подружки Логов, раскрашенные, как ритуальные маски. В этот час нельзя гулять одному. Дом принадлежит им. Всеми своими щелями и подтекающими кранами, всеми надписями, приобретающими потаенный смысл… Грустно. Хромаю, как распоследний бес. Нога греется. Этой ночкой меня будут пытать. Собственные кости. Не много у кого имеется в наличии такое подбадривающее ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава средство. Тем и следует утешаться.

Снимаю очки и жду. Знаю, что сейчас в конце коридора мелькнет белоснежный кроль, с лошадиным топотом уносящийся на кэрроловский шабаш. И он промелькнул. На долю секунды. Если не знать, нипочем не заметишь. Передыхаю и тащусь далее…

Топ-топ… идет Большая Птица, та, что питается ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава падалью…

ТАБАКИ
Денек седьмой

Вскипятите его, остудите во льду

И чуть-чуть припудрите мелом.

Льюис Кэррол. Охота на Снарка

Зима — время величавого переселения кошек. Не по одной, а все вкупе они являются любая к знакомому порогу и ожидают разрешения войти. Выезжая поутру из спальни, мы с Лордом натыкаемся на крысиный ИСПОВЕДЬ КРАСНОГО ДРАКОНА 25 глава труп. Над ним робко восседает взяткодатель. Очень худенькая, очень облезлая, пепельно-полосатая тигрица в белоснежных носках. Мама бессчетных потомков, ходячий ужас мышей.


ispolzovat-maksimalno-effektivno-kazhdij-kanal.html
ispolzovat-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-nachalnogo-obshego-obrazovaniya-municipalnogo-obsheobrazovatelnogo.html
ispolzovat-razlichnie-vidi-monologa-povestvovanie-opisanie-rassuzhdenie-sochetanie-raznih-vidov-monologa-v-razlichnih-situaciyah-obsheniya.html