Исповедь 'неполноценного' человека

Дадзай Осаму

Перевод с японского В. Скальника

Вступление

Я лицезрел три его фото. На одной ему лет 10. Мальчишка в полосатом хакама* из грубого холста снят в саду на фоне пруда в окружении бессчетных сестер (возможно, родных и двоюродных); голову очень склонил на лево и состроил уродливую гримасу ухмылки. Я на данный момент употребил слово "уродливую Исповедь 'неполноценного' человека", хотя неразборчивые люди, другими словами те, кому индифферентно, что прекрасно, а что некрасиво, взглянув на фотографию, произнесли бы, может быть: "Какой милый мальчишка!" И это не было бы просто любезностью, так как все таки в ухмылке было то, что обычно определяют словом "милый". Но люди, хоть в некий Исповедь 'неполноценного' человека мере понимающие толк в красе, вероятнее всего пробурчали бы: "Противный ребенок" и, пожалуй, отшвырнули бы фотографию, как будто не ее, а гусеницу держали в руках.

И по правде: чем подольше смотришь на этого улыбающегося мальчугана, тем неприятнее становится|... Так ведь это и не ухмылка. Мальчишка совершенно не улыбается. Приглядимся внимательнее Исповедь 'неполноценного' человека: кулачки сжаты. А улыбающийся человек не может сжимать кулаки. Мортышка. Обезьянья мордашка с гримасой ухмылки. Иллюзию ухмылки просто делают отвратительные морщины. "Морщинистый малыш" нот что охото сказать об этом ребенке. Снимок производит странноватое воспоминание, что-то есть в мальчугане мерзкое, если не сказать - вызывающее тошноту. Никогда не Исповедь 'неполноценного' человека доводилось мне созидать малыша с таким странноватым лицом.

2-ой снимок тоже поражает: может быть ли так поменяться? Тут он уже студент, может быть, гимназист - тяжело сказать наверное, но сходу оказывается на виду, что он стал существенно симпатичнее. Но опять-таки, как это ни удивительно, и на этой фото он Исповедь 'неполноценного' человека некий неживой. На нем студенческая (либо гимназическая) форма, из кармана на груди выглядывает белоснежный платочек; положив ногу на ногу, он посиживает в плетеном кресле и, снова же, улыбается. Только сейчас это уже никак не обезьянья гримаса - его ухмылка, я бы даже произнес, утонченна. И все таки что-то Исповедь 'неполноценного' человека отличает ее от обыкновенной людской ухмылки. Не ощущается в юноше полнокровия, что ли, вкуса к жизни, начисто отсутствует чувство реального бытия; легкость даже не птички, а перышка, листа бумаги - вот что ощущалось в его ухмылке. Он весь был некий искусственный. Большой оригинал? Да вроде нет. И не ханжа. И не изнеженное создание Исповедь 'неполноценного' человека. Ну и, конечно, не пижон. Вглядевшись в это лицо пристально, можно рассмотреть что-то противное, что-то от оборотня либо привидения. Никогда я не лицезрел юношей с таким странноватым, хотя и прекрасным лицом.

И, в конце концов, 3-ий фотоснимок, самый умопомрачительный. Возраст найти совсем нереально. Голова седоватая Исповедь 'неполноценного' человека. Он посиживает в углу грязной комнаты (на фото ясно видны рваные в 3-х местах обои), греет руки над небольшим хибачи**. На этом снимке он уже не улыбается. И вообщем лицо ничего не выражает. Воспоминание такое, как будто греющий над очагом руки юноша медлительно потухает. Кое-чем наизловещим, огромным несчастьем веет Исповедь 'неполноценного' человека от этого снимка. Но было в нем еще что-то таинственное, поразившее меня. Лицо снято крупно, я мог пристально изучить его - самый обычный лоб, ничего такого особенного в морщинах, бровях, очах, обычный нос, рот, подбородок... Ах, вот в чем дело: это лицо не только лишь мертвенно, оно бесприметно, оно совсем Исповедь 'неполноценного' человека не оставляет следа в памяти. Вот только-только я посмотрел на фотографию, зажмуриваю глаза - и ничего не могу вспомнить. Напоминаю стенки, очаг, но не могу представить для себя человека, находящегося в этих стенках. Портрет с такового лица не напишешь. И карикатуру не придумаешь. Открываю глаза, смотрю опять Исповедь 'неполноценного' человека - нет, ничего не отложилось в голове, лицо никак не вспоминается. От этого становится страшно неприятно, возникает раздражение, охото отвести взор.

Или печать погибели, или нечто другое, заменяющее выражение лица и довлеющее над производимым им впечатлением (попытайтесь представить для себя прикрепленную к человеческому телу рожу вьючной лошадки) - во всяком случае, было в Исповедь 'неполноценного' человека этом человеке что-то, из-за чего невольно содрогался каждый, глядевший на фотографию, отвращение вызывала она у всех.

* Хакама - нижняя часть мужского выходного костюмчика, припоминает юбку с широкими складками.(Тут и дальше примечания переводчика.)

* *Хибачи - очаг, углубленный в полу, народное средство подогрева в японском доме.

ТЕТРАДЬ 1-ая

Вся Исповедь 'неполноценного' человека моя жизнь состояла сплошь из позора. Да я, вобщем, так и не сумел уяснить, что же все-таки это такое - людская жизнь... Я родился в деревне на северо-востоке страны. Поезд увидел в первый раз уже взрослым. Жд эстакады казались мне аттракционами, по замудренной прихоти выстроенными на зарубежный манер Исповедь 'неполноценного' человека; и хотя я не раз ими воспользовался, никак не мог свыкнуться с идеей, что они необходимы для неопасного перехода через пути. Не единожды поднимаясь на эстакаду, либо спускаясь с нее, я принимал это как неповторимое развлечение, мне казалось, что они составляют одну из самых приятных услуг, оказываемых стальной дорогой; и когда Исповедь 'неполноценного' человека позже я открыл себе, что эстакада - менее чем мост над способами, другими словами строение только утилитарного предназначения, - энтузиазм к ним совсем пропал.

И еще помню, что как-то в детстве я увидел в одной книге метро, и тоже длительно считал его не транспортом, сделанным из практической Исповедь 'неполноценного' человека необходимости, а интересным развлечением: разве не шик - кататься на поезде под землей?

Я был хилым ребенком, нередко болел и, разглядывая в кровати простыню, наволочку, пододеяльник, задумывался: до чего же у их кислая раскраска; годам к 20 только я понял практическую надобность таких вещей, и это меня очень поразило, я был практически Исповедь 'неполноценного' человека подавлен сухой расчетливостью людей.

Не знал я также, что такое голод. Нет, не в том дело, что я рос в семье, никогда не испытывавшей нужды; я имею в виду совершенно не эту очевидную ситуацию, а то, что мне совсем неизвестно было чувство голода. Удивительно, но я не направлял никакого внимания Исповедь 'неполноценного' человека на пищу, даже если длительно не было крошки во рту. Помню, когда я обучался в школе - в исходной, потом в средней ворачивался с уроков, а вокруг меня носились: "Проголодался, наверняка? Знаем-знаем, сами помним, как страшно охото есть после школы. Может, поешь сладенького натто*? А бисквита не хочешь Исповедь 'неполноценного' человека? И хлеб тоже есть." И я, подхалим от рождения, бормочу, что проголодался, нехотя закидываю в рот 10 фасолек, не ощущая при всем этом ничего, схожего наголод.

Вообще-то я ем никак много, но не припомню варианта, когда бы я ел оттого, что был голоден; ел то, что считал редкостью, лакомством. Когда Исповедь 'неполноценного' человека меня угощают - ем много, чуть ли не больше, чем могу. Но питаться дома в кругу семьи с юношества было для меня тяжеленной обязанностью.

От мемуаров об обедах в нашем деревенском доме меня прошибает пот. Ах так это смотрелось: в два ряда стоят низенькие столики-подносы и все Исповедь 'неполноценного' человека - а нас в семье было 10 человек - садятся друг против друга, каждый за собственный столик, я, самый младший, сажусь за последний; в комнате сумрачно, все едят, не произнося ни слона. Если добавить еще, что в нашем доме сохранялись старенькые порядки и еда была всегда одна и та же, о лакомствах, шикарной еде никто Исповедь 'неполноценного' человека и не помышлял, то станет понятно, почему - чем далее, тем больше домашние трапезы внушали мне кошмар. Когда я в полутемной комнате посиживал за своим столиком и, дрожа от холода, запихивал в рот горсть риса, мозги сверлили вопросы: почему люди едят каждый денек по трижды? Почему с такими постными Исповедь 'неполноценного' человека лицами? может быть, принятие еды - это обряд? и для совершения этого все члены семьи всегда в одно и то же время трижды в денек (!) обязаны собираться в затемненной комнате, ровно расставлять столики и угрюмо есть, даже если этого им, может быть, не охото? Мне даже приходила в голову Исповедь 'неполноценного' человека идея, что трапезы - по сути моление обитающим в нашем доме духам.

"Умрешь, если не будешь питаться", - гласили мне; и хотя я принимал эту фразу как запугивание, она, все же, всегда вызывала у меня беспокойство и ужас. "Без еды человек погибает, человек работает, чтоб есть. Нужно, непременно нужно принимать еду."...Ничего Исповедь 'неполноценного' человека более труднодоступного разумению мне слышать не приходилось.

Из всего этого следовало, что я нисколечко не смыслю в назначении человека. Мое осознание счастья шло вразрез с тем, как понимают его другие люди, и это становилось источником беспокойства, которое ночами не давало мне спать, лишало рассудка. Так все-же, каково Исповедь 'неполноценного' человека мне: счастлив я? либо нет? Нередко, еще с юношества люди называли меня счастливцем, мне же, напротив, казалось, что как раз их жизни куда благополучнее, при том, что моя - просто адская.

Время от времени я даже так задумывался: испытай ближние хотя бы одну из моих бед, эта единственная скосила бы их Исповедь 'неполноценного' человека.

Для меня всегда было непостижимым представить для себя, что и в какой степени доставляет ближним мучения. Может, и по правде реально только то страдание, которое разрешается обычным заполнением желудка? Может быть, это и есть самая страшная, адская мука? И она не уступает тем 10, которые испепеляют мою душу? Тогда Исповедь 'неполноценного' человека почему никто своими руками не обрывает свою жизнь, не сходит с мозга? Люди болтают о политике, судачат о том о сем, не ведая отчаяния, способны стойко биться с различными невзгодами... Так, может быть, им не настолько уж тяжко? Либо же они - совершенные эгоисты, уверовавшие в свою непогрешимость, никогда Исповедь 'неполноценного' человека и ничего не подвергающие сомнению? В таком случае им, вправду, просто жить. Но неужто все люди таковы? И все полностью довольны собой? Не понимаю... Неуж-то они все ночкой прочно дремлют и наутро встают бодренькие? Какие сны им снятся? О чем они задумываются, когда идут по улице? О деньгах? Навряд ли Исповедь 'неполноценного' человека только о их. Мне приходилось слышать, что люди живут ради пищи, но я не слышал еще, чтобы жили только ради средств... Хотя всякое бывает. Нет, неясно мне все это... Чем почаще я задумывался об этих вещах, тем меньше осознавал и тем большее беспокойство терзало меня. Также ужас, что я Исповедь 'неполноценного' человека один не таковой, как все. Я не способен разговаривать с целым миром. Ну о чем я должен рассуждать с людьми? Ну как? Не знаю...

И здесь меня озарило: нужно стать паяцем. Это будет последней попыткой перекинуть мост меж собою и людьми. Испытывая перед ними чрезвычайный ужас, я все Исповедь 'неполноценного' человека таки на окончательный разрыв пойти не мог. Вот так и вышло, что шутовское кривлянье стало единственной связывающей ниточкой меж мною и всеми другими людьми. Гримаса ухмылки не сходила с моего лица, в то время, как душу терзало отчаяние; шутовство стоило больших усилий, я всегда находился на пределе и в Исповедь 'неполноценного' человека хоть какой момент мог сорваться.

Да, с детских лет я совсем не представлял, как живут мои родные, что их заботит, о чем они задумываются; и в то же время не мог примириться с их невеселым существованием. Оттого, наверняка, отлично научился паясничать. Как и когда это вышло - не знаю, но с Исповедь 'неполноценного' человека малых лет я обладал способностью не произносить ни слова правды.

Вот фото, на которой я снят со собственной семьей: у всех суровое выражение лица и лишь на моем, конечно, кривая ухмылка. Это тоже притворство, еще пока детское и в чем либо грустное.

Я никогда не огрызался с домашними Исповедь 'неполноценного' человека, хотя их ворчание отдавалось во мне раскатами грома и доводило до безумия. Напротив, я укреплялся во мировоззрении, что как раз их речи и выражают общечеловеческие правды, да вот только у меня нет сил жить в согласовании с ними и, возможно, я уже до конца дней собственных не смогу сосуществовать с людьми Исповедь 'неполноценного' человека. Потому никогда не вступал в споры, не пробовал оправдываться. Стоило кому-нибудь побранить меня - я сразу с готовностью признавал свою вину. Все нападки сносил молчком. Но чего мне это стоило! Иногда я практически сходил с разума.

Естественно, никому не нравится, когда его ругают, когда на него злятся, но Исповедь 'неполноценного' человека мне в искаженном злостью людском лице видится настоящая животная - суть, и человек-зверь кажется мне страшнее характером, чем лев, крокодил либо дракон. Обычно животный характер люди стараются упрятать глубже, но бывают моменты, когда он проявляется - подобно тому, как скотина спит, лениво пощипывая траву, и вдруг нет же Исповедь 'неполноценного' человека ну и шлеп хвостом севшего на брюхо слепня. Каждый раз я содрогаюсь, видя в человеке разбуженного злостью зверька; волосы на голове встают стоймя: неужто злость - неминуемый спутник человека в его странствиях по жизни? Я всегда приходил в отчаяние от этой мысли.

Повсевременно люди ввергали меня в панический кошмар, я Исповедь 'неполноценного' человека уже уверовал, что не состоялся как человек, и все это изливалось в то, что я скрывал свои терзания в тайниках души, усиленно маскировал меланхолию, стрессовость, закутываясь в одежки; доверчивого оптимизма, все более становился паяцем, чудаком.

Главное - заставлять людей смеяться, - рассуждал я, - тогда и им не в особенности кинется в глаза мое Исповедь 'неполноценного' человека пребывание вне того, что они именуют "жизнью"; во всяком случае, мне не следует становиться бельмом в их очах; я - ничто, я - воздух, небо. Все более укрепляясь в этом мировоззрении, я отгородился своими чудачествами от семьи, самым отчаянным образом паясничал даже перед слугами, кстати, еще более таинственными и несносными, чем родные Исповедь 'неполноценного' человека.

Бывало, стараясь всех рассмешить, летними деньками под легкое кимоно я надевал шерстяной свитер и в таком виде шатался по коридору. Мой самый старший брат, который ни когда, наверняка, не хохотал, - и тот, смотря на меня, не способен удержаться, брызгал: "Слушай, Ё-чян**, кто же так одевается?" А сам, видно, в Исповедь 'неполноценного' человека это время задумывался: "Я-то не таковой чудак, чтобы не разобраться, холодно ли, горячо ли, чтоб в летний зной напяливать на себя шерстяной свитер, да еще кимоно сверху. " На самом же деле я надевал на руки сестрины гамаши, которые, высматривая из-под маленьких рукавов кимоно, только делали воспоминание Исповедь 'неполноценного' человека, что на мне свитер.

Моему папе по работе приходилось длительно и нередко бывать в Токио. Там, в Уэно, в квартале Сакураги у него был домик, в каком, фактически, он и жил огромную часть времени. Ворачиваясь домой, отец всем, даже дальним родственникам привозил подарки. Однажды перед отъездом в столицу он Исповедь 'неполноценного' человека собрал в гостиной деток и, достаточно улыбаясь, стал спрашивать, что кому привезти; пожелания каждого записывал в блокнот. Справедливости ради нужно отметить, что таким ласковым родителем он бывал очень изредка.

Когда меня спрашивают, чего я желаю, мне как-то сходу вообщем перестает хотеться чего-либо. "Все равно нет ничего, что Исповедь 'неполноценного' человека меня обрадовало бы", мерцает в голове в таких случаях. В то же время я никогда не мог отрешиться от подарка, даже если он мне совершенно не нравился. Отрезать "не нужно" я не мог; а если вещь даже и нравилась, я, в конце концов, испытывал только ужасную горечь, как Исповедь 'неполноценного' человека будто заполучил краденое; да еще не поддающийся объяснению ужас преследовал меня. Короче говоря, решить эту кандидатуру я был не в состоянии. На закате жизни эта черточка моего нрава стала казаться мне существеннейшим фактором моего зазорного бытия.

Итак вот, пока я мялся, не зная, что ответить, отец все более мрачнел, позже не Исповедь 'неполноценного' человека выдержал :

- Ну и как решим? Книжку, либо что другое? Как-то в Асакуса в одной лавке я лицезрел маску льва, - ну ты знаешь, маска для танца. Был как раз подходящий размер. Можно надевать на голову, играть с ней... Хочешь?

Когда вопрос поставлен таким макаром, от ответа Исповедь 'неполноценного' человека уже не уйти. Но разве шут способен дать обычный ответ? Я ощущал, что, как актер, проваливаюсь.

- Может, по правде, лучше книжку? - Старший брат изобразил на лице серьезность.

- Ну хорошо, книжку так книжку. - Отец темно захлопнул блокнот, так ничего туда и не записав.

Боже мой! Какую промашку я допустил - привел в Исповедь 'неполноценного' человека ярость отца! А ведь гнев его страшен. Можно ли как-то поправить эту оплошность? В ту ночь я длительно крутился под одеялом, позже тихо встал, прошел в гостиную, открыл ящик стола, куда отец намедни положил блокнот, достал его, торопливо перелистал странички, отыскал ту, где отец отмечал заказы и, послюнив карандаш Исповедь 'неполноценного' человека, написал: маска льва. И позже уже тихо уснул. Вообще-то именно эта маска мне была совершенно ни к чему. Пожалуй, напротив, лучше было бы получить в подарок книжку. Но ведь отец сам желал подарить мне маску и поэтому, руководствуясь желанием возвратить его размещение, глубочайшей ночкой я решился прокрасться Исповедь 'неполноценного' человека в гостиную...

Как и подразумевал, мои чрезвычайные старания воздались сторицей. Из детской мне было слышно, как вернувшийся из Токио отец гласил мамы:

- В магазине игрушек открываю блокнот, смотрю - написано: маска льва. А почерк не мой. Что ж это такое? - пошевелил мозгами я, и сообразил: должно быть, штуки Ёдзо Исповедь 'неполноценного' человека. Когда я спросил его, что привезти, он только улыбался и молчал. А позже, наверняка, захотелось ему все-же маску льва, не удержался и сам записал мне в блокнот. Юноша он у нас странноватый... Возжелал - так бы и произнес. Я в магазине не удержался, расхохотался... Позови-ка его скорей.

Как-то я собрал Исповедь 'неполноценного' человека в гостиной всех слуг и служанок, 1-го принудил барабанить на пианино (хотя мы жили в деревне, в нашем доме было все "как у людей"), а сам под эту какафонию танцевал "индейский танец", чем страшно смешил всех. Брат сфотографировал этот мой танец", а когда сделали фото, снова Исповедь 'неполноценного' человека все в доме развеселились: я плясал, обмотавшись в ситцевый платок и там, где он расползался, показывалась моя малая "вещичка". Видимо, и этот эпизод можно считать моей внезапной победой.

Каждый месяц я получал более 10-ка журналов для подростков, из Токио мне слали кучи различных книжек; все это я молчком проглатывал, всякие там Исповедь 'неполноценного' человека доктора Абрак д'Абры, доктора Нонсэнсы были мне не в диковину; начитался различных повествований о привидениях, кучи юмористических рассказов, потешных историй эры Эдо*** и другого чтива, так что с суровой миной мог без конца говорить уморительные вещи и рассмешить домашних мне не стоило труда.

Но была еще - о Исповедь 'неполноценного' человека кошмар! - школа.

Там меня начали было уважать. Но это как раз и смущало меня. Я ведь всегда накалывал ближних собственных, ведь пред оком Всевидящего и Всевластного я просматривался насквозь, отлично осознавал это и оттого чувствовал жгучий стыд, совсем невыносимый - и это именовалось "быть почетаемым"... Всеведущему понятно, что "почетаемый" - обманщик Исповедь 'неполноценного' человека, об этом от него все равно когда-нибудь выяснят люди, они усвоют, что были обмануты, тогда и какова же будет их ярость! о Боже, какой будет их месть!! Даже представить для себя жутко, волосы стоймя встают.

Почтение в школе я заработал не столько тем, что происхожу из богатой Исповедь 'неполноценного' человека семьи, сколько благодаря своим возможностям. С юношества я был хвор и нередко прогуливал занятия - месяц, два, а то и чуть не весь учебный год; все же, когда в конце года я приезжал на рикше в школу, чтоб сдать экзамены, оказывалось, что я чуть ли не самый толковый ученик в классе. Ну Исповедь 'неполноценного' человека и когда посещал школу, совершенно не занимался, на уроках отрисовывал карикатуры. Позже во время переменок демонстрировал их, и ребята смеялись до упаду. Школьные сочинения у меня всегда выходили потешными, учителя повсевременно по этому поводу делали замечания, но я от собственного не отступал. Я ведь знал, что они сами с Исповедь 'неполноценного' человека наслаждением читают эти мои россказни, только вслух не признаются в этом.

В один прекрасный момент я написал сочинение (по собственному обыкновению в очень печальных тонах), рассказывающее о том, как мама взяла меня с собой в Токио и в дороге я сходил по небольшому в плевательницу в проходе вагона. Дал сочинение Исповедь 'неполноценного' человека учителю, полностью уверенный, что оно его рассмешит, позже крадучись последовал за ним к дверям учительской. Еще в коридоре учитель достал из стопы мою тетрадку, раскрыл ее и начал хихикать. Позже я подглядел, как в учительской он, видимо окончив читать, звучно расхохотался и стал демонстрировать мою тетрадку другим учителям. Мне Исповедь 'неполноценного' человека было страшно приятно еще раз удостовериться в собственных догадках.

Все-же мне удалось прослыть просто потешным малым, и таким макаром бежать почтения. В табеле по всем предметам стояло 10 баллов, и только по поведению то 6, то 7, что тоже вызывало в доме много хохота.

Но же в сути Исповедь 'неполноценного' человека я был никак не потешным малым. Совершенно напротив. В эти годы служанки и слуги научили меня кое-каким гнусностям, целомудрия я лишился... На данный момент мне кажется, что, по отношению к ребенку из всех вероятных злодеяний человечьих то, о чем я пишу - наибезобразнейшее, наинизчайшее и жесточайшее грех. Но я сносил Исповедь 'неполноценного' человека, я вытерпел. Так мне пришлось выяснить еще одну сторону людского бытия, и я мог только бессильно смеяться над этим.

Если б я привык гласить правду, то, очень может быть, безо всякой робости сказал бы папе с мамой, что сделали со мной слуги; но неудача была к тому же Исповедь 'неполноценного' человека в том, что у меня с родителями не было полного взаимопонимания. На чью-либо помощь рассчитывать не риходилось. Обратись я к папе ли, к мамы, к милиции, к правительству - чего в конце концов достигнул бы? Все равно мировоззрение сильных мира этого прижмет меня к стене. И только.

Я отлично знаю о том Исповедь 'неполноценного' человека, что в нашем мире существует несправедливость и напрасно взывать к людям; сам я никогда не гласил того, что думаю, повсевременно скрывал свои мысли, и считал, что мне не остается ничего другого, как продолжать паясничать.

"Ты что?! О каком неверии в человека ты говоришь? С каких пор ты Исповедь 'неполноценного' человека рассуждаешь, как христианин?" - Не исключено, найдутся люди, которые могут меня так спросить, и не без издевки. Но, по-моему, неверие людей совершенно не увязывается с религией. Ведь и по правде, разве люди, включая и насмешников, не живут припеваючи без дум об Иегове либо о ком другом, в атмосфере недоверия Исповедь 'неполноценного' человека, в неверии друг к другу?

Вспоминается таковой случай из юношества. В один прекрасный момент в наш городок приехала выступать знаменитость - член партии, в какой состоял отец. Совместно со слугами я пошел в театр слушать эту знаменитость. Зал был полон, то и дело встречались люди, с которыми отец был дружен Исповедь 'неполноценного' человека. Известному оратору все длительно аплодировали, а когда собрание завершилось и присутствовавшие маленькими группками стали расходиться, я, шагая ночкой по заснеженной улице, слышал, как они в пух и останки разносили нынешнюю речь собственного кумира. Посреди тех, кто поносил собрание, были и близкие друзья отца. Его "друзья и единомышленники" сурово гласили, что и Исповедь 'неполноценного' человека вступительное слово, которое произнес отец, никуда не годится, и речь известного гостя - черт знает что такое... И они же, войдя к нам в дом, с зияющими физиономиями гласили папе, что собрание прошло очень удачно. Слуги - и те! - на вопрос мамы: как выступление гостя? - отвечали: замечательно, замечательно увлекательное выступление Исповедь 'неполноценного' человека! И здесь же, расходясь, гласили друг дружке, что нет ничего тоскливее таких собраний.

Но это еще не самый броский пример.

Все-же умопомрачительно, что, обманывая друг дружку, никто из людей, как видно этим не страдает - обман стараются совсем не увидеть. А при всем этом жизнь людская дает нам уйму Исповедь 'неполноценного' человека примеров недоверия, недоверчивости - примеров выпуклых, совсем тривиальных. Не могу я принять таковой обоюдный обман. Хотя сам-то, паясничая, утром до ночи только тем и занимаюсь что всех обманываю... Добродетель - справедливость на уровне школьного учебника морали - не завлекает меня. Но осознать людей, которые, очевидно обманывая, считают, что живут чисто, ясно, незамутненно Исповедь 'неполноценного' человека - осознать, принять этих людей я не в состоянии. Почему-либо до сего времени люди не уяснили такие великолепно обыкновенные правды. Ну и сам я, если бы удалось понять их, навряд ли стал бы кропотливо учить человеческие повадки, навряд ли скатился до того обхождения, которым я людей Исповедь 'неполноценного' человека пользую. И не пришлось бы мне противопоставлять себя законам людской жизни, переживать ночами муки воистину адские. Ведь вот о ненавистном злодеянии слуг и служанок я никому не посетовал не поэтому, что не верю в людей, и, естественно, не из-за христианской догмы, а поэтому, что люди плотно закрыли створки доверия Исповедь 'неполноценного' человека передо мной, небольшим человеком по имени Ёдзо. Да, я думаю конкретно так. Даже отец с мамой - и те - бывало, показывали, как я недосягаем для их осознания.

И то, что я не из числа тех, кто, пользуясь доверием людей, станет находить у их помощи, сначала особенным чутьем сообразили многие Исповедь 'неполноценного' человека дамы; они учуяли мое одиночество, и это позволяло им воспользоваться мною как заблагорассудится. Другими словами, я просто желаю сказать, что дамы лицезрели во мне человека, способного сохранять любовные потаенны.

* Натто - масса из забродивших соевых бобов.

** Ё-чян - уменьшительно-ласкательная форма имени Ёдзо.

*** Эра Эдо - ХУШ-XIX вв.

ТЕТРАДЬ 2-ая

На берегу Исповедь 'неполноценного' человека моря, у самой воды, там, где в прибой докатываются волны, чернеют стволы и нагие ветки больших вишен. Их более 20. К началу учебного года* возникают коричневатые клейкие листочки, распускаются очаровательные цветочки; на фоне лазуревого моря - краса поразительная! Влекомые ветром, цветочки скоро опадают, уносятся в море и, как будто инкрустация, покрывают его поверхность Исповедь 'неполноценного' человека, качаются на волнах, но потом море возвращает их на сберегал, к деревьям. Вот такое место - двор нашей гимназии, куда я поступил совсем расслабленно, без сколько-либо подабающей подготовки. Цветочки сакуры на кокарде форменной фуражки и на пуговицах моей новейшей гимназической формы всходят к тем деревьям на берегу Исповедь 'неполноценного' человека моря.

Дом, где я жил, да еще дом каких-либо далеких родственников размещались совершенно рядом с гимназией, чем, по-видимому, и управлялся отец, определяя меня в это заведение. На занятия я выбегал по сигналу на утреннюю линейку; и вообщем был я ленивым учеником. Но снова все то же мое Исповедь 'неполноценного' человека неизменное паясничество скоро сделало меня любимчиком класса.

1-ый раз в жизни я зажил фактически раздельно от родителей, и мое новое место показалось мне куда более приятным, ежели родной дом. Клоунада давалась мне уже не настолько тяжко, как ранее - может быть поэтому, что я кое-чего достигнул в этом искусстве. Хотя нет Исповедь 'неполноценного' человека, дело, пожалуй, не в этом: будь ты и 7 пядей во лбу, даже отпрыском божьим Иисусом - большущее значение имеет, где, перед кем ты играешь: одно дело - в родном доме, и совершенно другое - в чужом краю. Самое тяжелое для актера - выступать перед родными; когда все семейство вкупе - здесь и величавому актеру не Исповедь 'неполноценного' человека до игры будет. Разве не так? А я имел мужество играть. И притом довольно удачно. А перед чужими сможет сыграть хоть какой меланхолик.

Боязнь людей подавляла меня более, чем до этого, но при всем этом мастерство росло, я вечно смешил класс, хохотали и учителя, правда, прикрывая рот рукою и Исповедь 'неполноценного' человека сетуя: "Без Ооба (это моя фамилия) был бы красивый класс..." Мне удавалось рассмешить даже прикомандированного к нам офицера с громоподобным голосом.

И вот в тот момент, когда, как мне казалось, я сумел накрепко скрыть свое нутро, - в этот момент совсем внезапно я получил, что именуется удар Исповедь 'неполноценного' человека в спину. И нанес мне его, обыкновенно, практически кретин, самый беспомощный в классе юноша с бледноватым одутловатым лицом; он всегда прогуливался в пиджаке очевидно с плеча отца либо старшего брата - рукава были длиннющими, как в облачении Сетоку Дайси**. В учении он был плох, как и в упражнениях военным делом Исповедь 'неполноценного' человека и физической культурой, на которых он всегда был просто зрителем. Стало быть, мне следовало остерегаться даже таких гимназистов.

В тот памятный денек на уроке физкультуры этот гимназист (фамилии его не помню, а звали Такэичи), как обычно, глазел по сторонам, а мне повелели упражняться на перекладине. Я подошел к ней, состроил самое невинное Исповедь 'неполноценного' человека лицо, на какое только был способен, нацелился и с криком сделал прыжок в длину, шлепнувшись задом в песок. Это оказалось очевидной оплошкой. Все, естественно, засмеялись. Я, улыбаясь встал, начал вытряхивать из штанов песок, и здесь подходит ко мне Такэичи (как его угораздило в это время быть у Исповедь 'неполноценного' человека перекладины?), толкнув меня в спину, тихо гласит:

- Это ты нарочно. Нарочно.

Я был потрясен. И в идей не мог допустить, что некий Такэичи - не кто другой, а конкретно он - разгадает меня. Мне показалось, что адское пламя обхватило все вокруг, отчаянные усилия потребовались, чтоб не заорать, не впасть в сумасшествие.

И после Исповедь 'неполноценного' человека чего каждый денек - волнения, каждый денек - ужасы.

Снаружи я как и раньше оставался грустным паяцем, развлекал всех вокруг, но время от времени вырывался из груди тяжкий вздох; я стал бояться, что с этого момента Такэичи будет уличать все, что бы я ни делал, да еще говорить всем Исповедь 'неполноценного' человека вправо и влево. При этой мысли на лбу выступала испарина, я нервно озирался по сторонам. Было бы в моих силах - я бы, наверняка, подкарауливал Такэичи и днем, и деньком, и вечерком, чтоб не дать ему раскрыть мою тайну. Какое-то время я вертелся вокруг него, пробовал внушить ему, что тот прыжок Исповедь 'неполноценного' человека на физической культуре я сделал не нарочно, как будто по правде считал, что так нужно; я старался показать ему, что желаю с ним близко сдружиться. Ну а если все мои пробы окончатся безрезультативно, остается только вожделеть его погибели. Вот о чем я неотступно задумывался. Но о Исповедь 'неполноценного' человека том, чтоб его уничтожить, естественно, помыслить не смел. Не раз грезил сам быть убитым, но никогда не замысливал уничтожить кого-нибудь. Да поэтому хотя бы, чтоб не осчастливливать ненавистного неприятеля.

Чтобы как-то приручить Такэичи, в один прекрасный момент, состроив по-христиански добросердечную физиономию, склонив голову на лево на Исповедь 'неполноценного' человека 30 градусов и обняв его худенькие плечи, я вкрадчивым елейным голосом стал звать к для себя в гости. Проделывать это пришлось не единожды - он всегда отмалчивался, рассеянно смотря на меня. И все-таки однажды после уроков мне удалось приманить его к для себя.

Было это, кажется, сначала лета. Лил ужасный ливень Исповедь 'неполноценного' человека и ребята не знали, как ворачиваться из гимназии домой. Я же, так как жил рядом, собрался бежать, и здесь увидел у ящиков с обувью невесело сгорбившуюся фигуру Такэичи.

- Пошли, у меня есть зонтик, - произнес я и потянул оробевшего Такэичи за руку. Под проливным дождиком мы побежали ко мне, попросили тетушку Исповедь 'неполноценного' человека высушить наши одежки, и я повел Такэичи в свою комнату на 2-ой этаж.

В семье, где я тогда жил, было три человека: тетка - ей перевалило за шестьдесят, ее старшая дочь лет 30 - высочайшая болезненная дама в очках (она выходила раз замуж, но почему-либо возвратилась к мамы; как и Исповедь 'неполноценного' человека все в доме, я называл ее Анессой), и была еще 2-ая дочь - Сэцуко - низенькая круглолицая женщина, совершенно на свою сестру непохожая; она только не так давно окончила гимназию.

На нижнем этаже домика находилась лавка, где в маленьком количестве были выставлены канцелярские и спортивные продукты, но основной доход семье давала не Исповедь 'неполноценного' человека эта лавка, а сдававшийся внаем пяти-шестиквартирный дом, который до собственной погибели успел выстроить дядя владельцев.

Такэичи тормознул в дверцах моей комнаты.

- Ухо болит, - гласит он.

- Под дождиком побегал, вот и болит. - Я заглянул в его уши. Они страшно гноились, гной чуть не переливался из ушной раковины. - Ну Исповедь 'неполноценного' человека, это никуда не годится. Естественно, в таком состоянии уши будут болеть! - Я нарочито звучно опешил. - Извини, что потащил тебя в таковой ливень.

Нежно, практически по-женски попросив прощения, я сходил вниз за ватой и спиртом, позже, положив голову Такэичи для себя на колени, стал прочищать ему уши. Тот, кажется Исповедь 'неполноценного' человека, не ощутил никакой фальши.

- А тебя, наверняка, бабы любить будут. - Не поднимая головы с моих колен, преподнес он мне дурной комплимент.

Конечно, Такэичи не понимал тогда, каким дьявольски ужасным было его предсказание; в верности его мне не раз пришлось убеждаться потом. "Любить... Быть обожаемым... " До чего же пошлые слова, что Исповедь 'неполноценного' человека-то в их легковесное и очень самодовольное; стоит в праздничной ситуации прозвучать этим словам - и на очах рушится величавый храм, наступает полная безучастность. А вот если выразиться по-другому - не "бремя обожания" а, скажем, "беспокойство от любви", - то величавый храм остается непоколебленным. Может это и удивительно, но я Исповедь 'неполноценного' человека так чувствую.

Когда Такэичи, пока я занимался его ушами, высказал мне эту чушь про "обожание", я ничего не ответил, но ощутил, что побагровел: в его словах была толика правды. Из написанного только-только может показаться, что пошлое "быть обожаемым" прозвучало для меня лестно. Боюсь неверного воспоминания о своей глупости; ведь Исповедь 'неполноценного' человека эти слова не стали бы вкладывать даже в уста юного сверхсамодовольного барчука. В реальности я никак не такой.

Дамы для меня намного загадочнее парней. Невзирая на то, что с самого юношества я рос, мужал в главном в женском окружении - они в доме составляли большая часть, посреди родственников было Исповедь 'неполноценного' человека много двоюродных сестер, прибавим сюда и "преступниц" служанок, - невзирая на это, а, может быть, вот поэтому, я ощущал себя обычно так, как будто ступаю по узкому льду, всегда было немыслимо тяжко. Иногда я терялся и безжалостно ошибался, что именуется, наступал на хвост тигрице и отползал тяжело раненный, и раны, наносимые Исповедь 'неполноценного' человека дамами - о, что по сопоставлению с ними плетка мужчины! - обильно кровоточили, были очень болезненны и с трудом поддавались исцелению.

Дамы... То они завлекают к для себя, то отталкивают, а то вдруг в присутствии людей обращаются к для тебя очень презрительно, совсем беспощадно, но когда рядом никого нет, прочно придавливают Исповедь 'неполноценного' человека к для себя; дремлют они как мертвые, может быть они и живут, чтоб спать? С самого юношества у меня накопилось огромное количество различных наблюдений. Вроде такие же люди, как мужчины - все таки не совершенно такие. Самое увлекательное, что эти трансцендентные существа, с которыми всегда следует быть начеку, - эти существа и Исповедь 'неполноценного' человека по правде благоволили ко мне. Да, конкретно благоволили, это слово более правильно отражает сущность дела, а слова "обожать", "быть возлюбленным" в моем случае совсем не годятся.

Важен очередной момент: дамы еще непринужденнее парней реагируют на клоунаду. Ну, во-1-х, мужчины не смеются настолько не мало и Исповедь 'неполноценного' человека забавно - возможно оттого, что я перед ними очень старался и всегда переигрывал, к тому же всегда спешил впору окончить фарс; а дамы не знают предела, они неугомонны и нескончаемо требуют продолжения, так что каждый раз, угождая им, я практически выбивался из сил. Смеются они умопомрачительно азартно. Ну и что гласить, уж Исповедь 'неполноценного' человека если дама доберется до наслаждений, то

будет стремиться отведать их сполна, не то, что мужик.

Все это отличало и сестер из дома, где я жил в пору учебы в гимназии. Если у их улучалась свободная минутка, они - и та, и другая - подымалиь на 2-ой этаж в мою конурку, что всякий Исповедь 'неполноценного' человека раз приводило меня в непередаваемый кошмар.

- Занимаешься?

- Да нет... - Захлопываю книжку и улыбаюсь.

- Ты знаешь, сейчас на географии учитель - Комбо его фамилия - он... И льются слова, пустяковые истории ни мозгу ни сердечку.

Однажды пришли вечерком ко мне сходу обе сестрицы - Сэцуко (младшая) и Анесса (старшая), и после Исповедь 'неполноценного' человека долгого спектакля, который мне пришлось перед ними разыгрывать, произнесли вдруг:

- Ё-чян, примерь-ка очки.

- Для чего?

- Примерь, для тебя молвят. Возьми их у Анессы. - Сэцуко имела обыкновение гласить со мной грубовато.

Паяц послушливо надел очки. Сестрицы хохотали практически до упаду.

- Ну вылитый Ллойд! Ну как две капли!

(В то время посреди Исповедь 'неполноценного' человека японцев был очень популярен комедийный киноактер Гарольд Ллойд.)

Я встал в позу, выкинул вперед руку и начал "говорить приветствие":

- Господа! Мне доставляет большущее удовольствие приветствовать тут моих японских почитательниц...

Девушки давились от хохота.

А я после чего варианта не пропускал ни 1-го кинофильма с ролью Ллойда, изучал Исповедь 'неполноценного' человека его манеру держаться, гласить.

В один прекрасный момент осенним вечерком я лежал и читал книжку. И здесь быстро вбегает Анесса, вся зареванная, кидается на мою кровать:

- Ё-чян, помоги мне! Ведь ты поможешь, да? Уйдем из этого дома! Вкупе уйдем! Помоги мне! Спаси меня!

Она длительно всхлипывала, гласила что-то, но меня Исповедь 'неполноценного' человека все это в особенности не трогало: уже не в первый раз бабы льют передо мной слезы. Страстные речи Анессы не столько устрашили меня, сколько пробудили любопытство. Я вылез из-под одеяла, взял со стола хурму, снял кожицу, разрезал плод и протянул Анессе кусок. Всхлипывая, она его съела. А позже Исповедь 'неполноценного' человека спросила:

- У тебя есть чего-нибудть увлекательное почитать?

Я снял с полки роман Нацумэ Сосэки "Ваш преданный слуга кот".

Спасибо. - Стыдливо улыбаясь, Анесса взяла книжку и вышла из комнаты.

Вот для тебя и Анесса... Осознать как и чем живет дама казалось мне мудреней, чем разобраться в идей дождевых червяков; вобщем Исповедь 'неполноценного' человека, само это занятие никак не из самых приятных. Но единственное я усвоил с юношества: если дама в один момент расплачется - необходимо дать ей поесть чего-нибудь сладкого, тогда и ее настроение мгновенно улучшится.


ispolzuemie-sokrasheniya-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-visshego-professionalnogo-obrazovaniya-napravlenie-podgotovki.html
ispolzuemie-tehnicheskie-sredstva.html
ispolzuemie-v-mirovoj-praktike.html